Среди всех достопримечательностей Екатеринбурга самая интересная — недостроенная телевизионная башня, возвышающая на берегу реки Исети в самом центре города. «Ну, не достроена и не достроена, — скажет кто-нибудь, — экая важность!»
Добавить в моё избранное
6 мин, 12 сек 13942
Ходили слухи, что Курбаши хочет во французский Иностранный Легион податься, а то ни работы, ни денег… хоть по помойкам ройся. А там, где берут — прогибаться надо. А к братанам Курбаши не хочет. Во всяком случае — давно бы у них был, если бы захотел. И чего ломается? После армии всё-таки, взяли бы в бойцы, все так начинают! Тренируется Курбаши, тренируется… зачем? Куда? Вон, зверюга, на одних руках уже наверх подымается! Так Курбаши стал на Башне легендой.
Мало ему было просто так на самый вверх карабкаться — начал он на время восхождения и спуски делать. А когда и это приелось, то руки себе сковывал, завязывал глаза… и… шёл судьбу испытывать.
Позже пристрастился он по внешней лестнице на время взбираться. А там кое-где угол наклона отрицательный. Это значит, что если ноги твои чуть соскользнули, то ты уже висишь, как на турнике…
Да ещё и сама лестница во многих местах от поверхности Башни оторвалась давно. Вот и прёт Курбаши по этой лестнице, только скрип стоит, и ржавые хлопья вниз летят! Смотришь, а он уже наверху. Минут десять-пятнадцать посидит, покурит и — снова вниз.
Висишь, бывало, где-то внутри, вцепившись в гнилое железо и с тоской прикидываешь, что вниз — гордость не позволяет, а наверх — кишка тонка… а в огромный круглый проём окна Башни до тебя снаружи доносится, как Курбаши — дррррррынь! — вниз со скоростью небывалой слетает.
Девчонки пытались ему глазки строить… да куда там! Глянет, как раскалённым углём прожжёт и снова вверх, вверх, вверх! Башня его жизнью была. Только она…
Нашли Курбаши осенним утром, в то время, когда верх Башни тонет в серой мгле низких, скучных облаков. Лежал он на спине в луже крови и остывшими глазами смотрел, как ветер треплет самую сложную часть пути — оторвавшиеся от стены проёмы лестницы. Два «башенника» тоскливо рассказывали не выспавшимся хмурым ментам, что приходил Курбаши ночью сюда ночью. Посидел, покурил. С Федькой по сто грамм выпил, а то холодно и промозгло. А потом ушёл. Как всегда — не прощаясь. Ни криков они не слышали, ни удара.
Да и поутру-то, прямо скажем, не сразу они Генку увидели. Если честно — то не было его здесь, на этом месте! Или он где-то в Башне скрывался и позже упал, или ещё что, мы не знаем… Но он же целый совсем! Затылок только разбит! А если бы он с самого верха упал бы? Сами же не раз видели, как это бывает…
— Ну, выходит, самоубийство! — решили менты и равнодушно увезли мёртвое тело в морг. Дело довольно быстро прикрыли, ибо вариантов никаких не просматривалось: либо парень от безысходности прыгнул, либо доигрался, сам сорвался.
Заварили дверь в очередной раз, но мы всё равно её взломали, и к вечеру уже на Башне поминки по Генке прошли. И пошла жизнь дальше.
В 2000 году прикрыли Башню полностью. Больше в неё не попадёшь. Так и гниют внутри балки и поперечины, да на головокружительной высоте давно уже не увидишь никого. Кончилась Эпоха Башни.
Иногда только… вне зависимости от времени суток и погоды… если посмотреть в бинокль, то видно: вот же он, вот, Курбаши! Видите? Сидит, курит… и ветер относит в сторону искры от дрянной сигареты «Прима» без фильтра…
И смотрит Курбаши куда-то поверх городских крыш и элитных башен, смотрит зло и непримиримо.
Один, как всегда.
Мало ему было просто так на самый вверх карабкаться — начал он на время восхождения и спуски делать. А когда и это приелось, то руки себе сковывал, завязывал глаза… и… шёл судьбу испытывать.
Позже пристрастился он по внешней лестнице на время взбираться. А там кое-где угол наклона отрицательный. Это значит, что если ноги твои чуть соскользнули, то ты уже висишь, как на турнике…
Да ещё и сама лестница во многих местах от поверхности Башни оторвалась давно. Вот и прёт Курбаши по этой лестнице, только скрип стоит, и ржавые хлопья вниз летят! Смотришь, а он уже наверху. Минут десять-пятнадцать посидит, покурит и — снова вниз.
Висишь, бывало, где-то внутри, вцепившись в гнилое железо и с тоской прикидываешь, что вниз — гордость не позволяет, а наверх — кишка тонка… а в огромный круглый проём окна Башни до тебя снаружи доносится, как Курбаши — дррррррынь! — вниз со скоростью небывалой слетает.
Девчонки пытались ему глазки строить… да куда там! Глянет, как раскалённым углём прожжёт и снова вверх, вверх, вверх! Башня его жизнью была. Только она…
Нашли Курбаши осенним утром, в то время, когда верх Башни тонет в серой мгле низких, скучных облаков. Лежал он на спине в луже крови и остывшими глазами смотрел, как ветер треплет самую сложную часть пути — оторвавшиеся от стены проёмы лестницы. Два «башенника» тоскливо рассказывали не выспавшимся хмурым ментам, что приходил Курбаши ночью сюда ночью. Посидел, покурил. С Федькой по сто грамм выпил, а то холодно и промозгло. А потом ушёл. Как всегда — не прощаясь. Ни криков они не слышали, ни удара.
Да и поутру-то, прямо скажем, не сразу они Генку увидели. Если честно — то не было его здесь, на этом месте! Или он где-то в Башне скрывался и позже упал, или ещё что, мы не знаем… Но он же целый совсем! Затылок только разбит! А если бы он с самого верха упал бы? Сами же не раз видели, как это бывает…
— Ну, выходит, самоубийство! — решили менты и равнодушно увезли мёртвое тело в морг. Дело довольно быстро прикрыли, ибо вариантов никаких не просматривалось: либо парень от безысходности прыгнул, либо доигрался, сам сорвался.
Заварили дверь в очередной раз, но мы всё равно её взломали, и к вечеру уже на Башне поминки по Генке прошли. И пошла жизнь дальше.
В 2000 году прикрыли Башню полностью. Больше в неё не попадёшь. Так и гниют внутри балки и поперечины, да на головокружительной высоте давно уже не увидишь никого. Кончилась Эпоха Башни.
Иногда только… вне зависимости от времени суток и погоды… если посмотреть в бинокль, то видно: вот же он, вот, Курбаши! Видите? Сидит, курит… и ветер относит в сторону искры от дрянной сигареты «Прима» без фильтра…
И смотрит Курбаши куда-то поверх городских крыш и элитных башен, смотрит зло и непримиримо.
Один, как всегда.
Страница 2 из 2
