Erratum

— Софию, которая с Уцуром? — переспросила ее Лили, и на лице гостьи мелькнуло изумление.

— Ты знаешь ее?

— Да, я… помогла им, — ответила Лили.

— Ты? — Грерия недоверчиво глядела на нее.

— Я попросила для нее свободу, — произнесла Лили, стараясь не смотреть на ведьму.

— Его подарок, — догадалась Грерия, и голос ее смягчился. — Ты расходовала его подарок на это?

Лили молчала и смотрела на незамысловатую одежду гостьи — она уже и забыла, как выглядят нормальные люди.

— И как они? — теперь Грерия стала намного мягче и дружелюбнее, словно наконец рассмотрела что-то достойное и в Лили.

— Последний раз, когда я их видела, все было хорошо, — ответила Лили и добавила: — но сейчас я ни за что ручаться не могу.

— Зачем ты торчишь здесь, когда ведьмы повсюду? — поморщившись, словно предлагая помощь врагу, произнесла Грерия. — Тебе стоит убраться как можно дальше, залезть в самую глубокую нору и не показывать носа, пока все не закончится.

— Для меня ничего не закончится, пока я не найду его, — неожиданно резко ответила Лили и посмотрела прямо в глаза гостье.

— Настолько любишь его? — усмехнулась Грерия, но затем усмешка сама сошла на нет, когда Лили не отвела взгляд от ее лица, продолжая смотреть искренне и грустно.

— Значит, любишь, — произнесла Грерия, опуская взгляд. — И как ты собралась его здесь искать? — ведьма обвела руками комнату.

— Не знаю, — покачала головой Лили. Сейчас она и на самом деле не знала.

— Глупо, как глупо, — прошептала Грерия, — но как знакомо, — она словно говорила больше сама с собой, чем с Лили. — Ведьмы разорвут тебя на части, если найдут, ты понимаешь это?

— Я должна его найти, — в этих словах звучало одно: что она погибнет, но все равно не прекратит искать его, что не остановится, что готова вынести все, что случится.

Грерия смотрела на девушку и думала о том, насколько она похожа на нее саму какое-то время назад. Потом представила, как сожмется в крохотный комочек это беззащитное создание, когда узнает, что его больше нет. Как вокруг нее будут носиться и хохотать ведьмы, медленно отрывая от нее по кусочку, пытая и убивая, — и не смогла вынести этой картины.

— Он в коконе у светлых, — произнесла она.

Лили встрепенулась и подняла голову.

— В каком коконе? Где это?

— В горах Азура, они бросили его там. Это очень сильная магия, если не сказать больше, они свили специальный кокон, чтобы заточить его. Он не сможет выбраться, и я не знаю, кто мог бы разрушить такую структуру. Боюсь, что это вообще невозможно.

— Но зачем? — Лили была в шоке.

— Он нарушил ход истории.

Лили сокрушенно зажмурила глаза.

— Значит, ты знала. — Мрачно проговорила Грерия.

— Да, — признала Лили, подымая взгляд, — но это случилось из-за меня, я стала невольной причиной.

— Причем тут ты, — раздосадовано прервала ее ведьма. — Он не мог отпустить Самаэля, он не мог видеть, что двое из его мира будут счастливы наверху. Он был дорог ему, и я бы не поверила, насколько дорог, если бы не увидела его скорбящим своими собственными глазами, но все равно убил его, уничтожил, стер. — Грерия дрожала от нервного напряжения.

— О чем ты говоришь? — запинаясь, произнесла Лили. — Он защищал меня от того политика. Все случилось так быстро и глупо, я все еще вижу иногда его оторванную голову перед глазами. Пусть бы он тысячу раз обозвал меня шлюхой, какая разница, лишь бы ничего этого не было. — Лили в отчаянии опустилась на пол. — А что случилось с Самаэлем?

— Авиакатастрофа тебе ни о чем не говорит?

— Я знаю, что демоны заметали следы, — произнесла Лили с явным неодобрением в голосе, — и пострадали люди.

— Да, люди, — Грерия перевела дыхание, — и он.

— Он был в самолете? — в изумлении уставилась на нее Лили.

— Он был на аэродроме внизу, — ответила ведьма, и ее горло словно сдавила гигантская рука, а к глазам вновь подступили слезы. За все эти дни ей уже много раз казалось, что она выплакала их все, вместе с глазами, но каждый раз, когда она вспоминала о его гибели, о том, как в одну секунду его лицо озаряла улыбка, а в следующую его не стало, они находились вновь.

— Грерия, мне очень жаль, — Лили протянула к ней руку в утешительном жесте, но ведьма резко отдернулась, заметив ее движение.

— Он сказал в точности то же, — произнесла она.

— Кто? Ник? Он говорил правду, он не желал гибели Самаэлю.

— Если так, то я совершила ошибку, — покачала головой Грерия.

— Какую? — Лили смотрела на нее доверчиво, широко раскрытыми глазами, и в этот момент Грерия особенно сильно ощутила глубину своего предательства. Как она могла поверить Нитре, этой интриганке, всем этим подлым тварям, вечно роющим друг другу могилы. Но разум ее в те дни был затуманен от горя, и она не могла отличить белое от черного.

— Это уже неважно, — пробормотала ведьма.

— Есть какой-то способ его спасти? Как добраться до этих гор? — забросала ее вопросами Лили.

Грерия печально посмотрела на девушку. Сказать ей правду, было равносильно тому, что лишить ребенка веры. Но и не сказать она не могла.

— Боюсь, что его не спасти.