Erratum

Одинокая печальная флейта мягко рвала душу на части, а звезды, эти огромные смешные латки на небе, стали опадать вниз, сыпаться и сыпаться сверху. Ник застыл на какое-то время зачарованный, он не мог поверить — в слоях не было музыки, не могло быть. Одна из звезд упала ему прямо на плечо.

— Ник, — она схватила его за руку, — мир рассыпается, нам пора.

С удивлением он понял, что она права: мир складками начал заваливаться по краям и сворачиваться.

— Откуда ты знаешь… — начал он, но Лили бросила на него умоляющий взгляд:

— Пожалуйста, идем, нам нельзя медлить.

Он побежал, разгоняясь с ней по твердой прибрежной полосе и преодолевая притяжение мира. Прямо за их спинами земля стала проваливаться, а ткань неба начала опадать ему на плечи. Он успевал сделать бросок, но не успевал объяснить ей, что и зачем нужно сделать, чтобы выйти вместе с ним, когда она вдруг просто прильнула к нему и все, что ему оставалось — выскочить с ней наружу.

— Ты не боишься меня? — спросил он, переводя дыхание и приводя себя в порядок, когда они оказались в безопасности.

Лили покачала головой, но ему показалось, что в ее глазах скользнул к тому же лукавый огонек.

— Ты смеешься надо мной? — поразился он, снова начиная задумываться о здравии ее рассудка.

— Нет, — произнесла Лили, а глаза на этот раз выдали вспышку неистовой тоски, привязанности и тепла.

Ник смотрел на нее, как на загадочный экспонат.

— Тебе, должно быть, очень плохо после слоев, — наконец, произнес он. — Я заберу тебя к себе, и там тебя осмотрит мой слуга.

— Полетим? — в глазах ее снова сверкнуло лукавство. Лили ничего не могла с этим поделать, потому что рада была видеть его в целости и сохранности, не совершившим ни одной опрометчивой ошибки из-за нее.

— Смертные обычно не очень хорошо реагируют на полеты, — осторожно произнес он, внутренне начиная симпатизировать ей, — если не сказать хуже.

— Меня не стошнит, — улыбнулась она.

Его слишком сбивала с толку ее манера поведения или даже излишняя развязность.

— Я не совсем уверен, — заметил он, становясь серьезнее и холоднее, — что ты правильно понимаешь, кто я.

Она бы узнала перемену его настроения за милю — это был приближающийся гнев. Видимо, она все-таки переборщила с простотой общения.

— Простите, хозяин, — произнесла она искренне, склоняя перед ним голову, а сама готова была упасть к его ногам, обнимая каждый их сантиметр, лишь бы он был рядом.

Он прикрыл глаза, вообще переставая что-либо понимать, и затем открыл их вновь.

— А этого ты где набралась?

Лили не подымала глаз.

— Ладно, держись за меня крепче, — он раскрыл руки, и Лили с гулко бьющимся сердцем устроилась у него на груди, вдыхая знакомый запах и прикасаясь щекой к его футболке.

Она не ахнула и не закричала и не вцепилась в него ногтями, когда он поднялся в воздух. Она действительно не боялась его. И более того, трогательно прижималась к его груди, словно это было для нее наивысшим даром. Он ощущал, как она втягивает носом его запах и успокаивается, как расслабляются ее уставшие руки и ноги, и как мирно закрываются веки на счастливом лице.

Он гадал, решила ли она его соблазнить и таким образом что-то выиграть для себя, но естественность ее реакций не укладывалась в голове, либо она была на самом деле потрясающей актрисой. В таком случае он мог лишь снять перед ней шляпу.

Они приземлились на балкон в башне, и он пропустил ее вперед в комнату, внутренне предвкушая истерику, когда она натолкнется на Небироса. Даже в слоях, из которых она явилась, едва ли было что-то похожее на его демона. Да и вряд ли в ее памяти могли сохраниться яркие картины, в то время, как Небирос был более, чем настоящим.

Лили вошла в комнату: в ней все было аккуратно и убрано, нигде не виднелись ставшие для нее уже такими привычными следы всеобщего запустения. Слуги по-прежнему исправно ухаживали за обстановкой, и она была хорошо освещена. Лили плавно обвела взглядом помещение, а когда дошла до дверного проема, замерла, глядя на мохнатое тело огромного насекомого, голову с усами и немигающие серые фасеточные глаза. Они не окрасились голубым, хотя он смотрел на нее, но они светились, в них была жизнь, они не были бесцветными и погасшими. По ее щекам покатились слезы, она едва сдерживалась — она так хотела, чтобы он жил.

— Я вижу, вы познакомились с моим демоном, — произнес Аба не без удовольствия. — Это Небирос. Небирос, это наша гостья. — Он сделал акцент на последнем слове, дав демону понять, что она — та самая.

Небирос был напряжен, очевидно ожидая криков или истерики от смертной, но она смотрела на него как-то не так, и слезы из ее глаз катились не от ужаса. Демон заглянул ей в лицо и увидел там… нежность? Небирос мотнул головой, сбрасывая наваждение. Его лапы взметнулись вверх и машинально поправили усы.