Erratum

Как она любила этот его невольный жест. Лили не выдержала и, стремительно сократив между ними расстояние, уткнулась носом в его меховую грудь и заплакала, обхватив его руками, сжимая и разжимая шерсть, словно любимую плюшевую игрушку.

Демон остолбенел, беспомощно посмотрел на Абу, но у того лицо было не лучше — он также напрочь не понимал происходящего. Более абсурдной ситуации он не мог себе представить.

— Человек, — позвал демон, изумленно глядя на прижавшееся к нему создание и не зная, что с ней делать.

— Лили, — подняла она к нему заплаканные глаза, улыбаясь сквозь слезы.

— Лили, — повторил он, но уже не так отстраненно прозвучал его голос, как в первый раз. Она смотрела на него так, словно знала. Да она и не могла не знать, потому что все люди шарахались от него, а эта обнимала. — Ты знала капхов? — Тихо спросил он.

— Да, — моргнула она глазами. — Саргатанас тоже жив, — прошептала она, не выпуская его мех из рук, — он в подземельях, с ним все в порядке.

— Откуда ты знаешь? — поразился демон, и глаза его засветились голубым.

— Я так люблю, когда они голубые, — произнесла она, глядя на него с такой любовью, что глаза его оттенились розовым.

— Если ты уже закончила обнимать моего демона, может, присядешь? — произнес Аба за ее спиной, и повернувшись к нему с извиняющимся видом, Лили опустилась в указанное ей кресло.

Ник прохаживался по комнате туда и обратно, не очень представляя, с чего начать разговор, потому что она совершенно выбила его из колеи своим поведением.

— Небирос, ты свободен, — на очередном повороте произнес он. — И если встретишь где-нибудь этого бездельника, Самаэля, скажи, чтобы зашел ко мне.

Небирос поклонился и исчез в дверях. Они остались одни.

— Что это был за спектакль? — спросил он, присаживаясь на край стола перед ней. Лицо его стало совершенно серьезным, он больше не намерен был играть ни в чьи игры. — Я хочу знать правду, — глаза его сверкнули мрачным огнем. А Лили хотелось накрыть его губы своими и заставить говорить совершенно другие вещи. Пиджак он снял, а рукав его футболки был разорван, и из-под ткани проступали точеные мышцы. Она скучала по нему во всех смыслах.

— Ты хочешь меня отдать светлым, — произнесла она, восстанавливая в своей памяти ход давних событий.

— Верно, ты проницательна, — согласился он, — но прежде, я хотел бы все-таки знать, как ты пробила брешь в моих слоях и зачем устроила весь этот последний цирк.

Его колени стояли по сторонам от ее ног, словно поймав ее в ловушку. Лили так бесконечно тянуло к нему, что, казалось, кресло под ней не выдержит и подъедет к нему.

— Прекрати, — сказал он спокойно: очевидно, напряжение было ощутимо даже в воздухе.

— Прости, — смутилась она, опуская глаза.

— Ты ответишь на мои вопросы?

Она молча покачала головой. Ей незачем было отвечать. Что бы она ни сказала, это ничего не изменит, а ей нужно было не допустить повторения истории, она не должна была остаться с ним.

— Я могу подумать о том, чего ты хочешь, если ответишь, — произнес он, дотрагиваясь до ее плеча. Лили вздрогнула — он играл с ней, вот подонок. Он никогда не стал бы ничего давать девушке со слоев, но ему хотелось узнать правду, поэтому он готов был пустить в ход весь свой арсенал хитрости, обольщения и обещаний.

— Ты не станешь, — покачала головой Лили, — скоро придет Уриэль, и ты отдашь меня им.

— Не будь в этом так уж уверена, — огонь в его глазах стал ледяным. Ему никогда не нравилось, когда кто-то осмеливался указывать, как ему поступить, а ее слова слишком уж напоминали указания.

— Я не нужна тебе, — мягко произнесла она, и добавила: — я — ошибка, — сказала правду для того, чтобы он не передумал, и не поступил иначе только лишь наперекор ей.

— Что это значит? — зеленый глаз светился интересом, в то время, как голубой сохранял свое холодное сияние.

— Что я замешкалась у жерновов судьбы перед тем, как родиться, и с тех пор все пошло наперекосяк.

Он задумался и уставился сквозь нее в пространство.

— Это возможно, — наконец, произнес он после некоторого молчания. — Но откуда ты знаешь это? Откуда ты вообще столько всего знаешь? — Лили хотела ему ответить, но он остановил ее. — И не говори, что ты ошибка — это не объясняет того, о чем я спросил.

Лили молчала.

— Ты хотя бы приблизительно представляешь, что я могу сделать с тобой, если не получу интересующие меня ответы? — спросил он.

— Ты никогда не причинял мне зла. — Ее глаза смотрели на него в упор, и в них проявилась упрямая сила воли. Ник в очередной раз поразился и понял, что и это она умело прятала до этой секунды. Она опустила глаза и заговорила:

— Я была всем: воином, жертвой, взрослой, ребенком, живой, мертвой… Но моя история здесь окончена. Я действительно ошибка, это и есть причина.