Erratum

Ночи тут не было, но и не было заметно светло. Вечные сумерки с полыхающим заревом на горизонте. Ее проводник остановился, уложил тело кольцами, а сверху свою огромную голову, очевидно, располагаясь на отдых. Лили уже достаточно привыкла к нему или просто сошла с ума, чтобы подойти ближе и встретить взгляд его желтых глаз. Змея не мигая смотрела на нее, и только узкие зрачки отслеживали все ее перемещения, без единого движения. Лили сделала еще несколько шагов к василиску, но он все также мирно лежал, не поднимая головы и не принимая боевую стойку. Наконец, его голова чуть продвинулась вперед от пущенной по телу волны, и василиск сомкнул глаза. Лили с изумлением поняла, что он спит. Вокруг по открытому полю гулял ветер, изредка донося удушливый запах гари, и больше — ни одной души. Лили присела на землю, и только тогда поняла, как гудят от усталости ее ноги. Она прилегла, сняв ножны со спины и положив их рядом с собой. Так приятно было растянуться на земле, пусть она была и не очень мягкой постелью. Ее внимание снова привлек меч, и она вытащила его из ножен. Лезвие отсвечивало красным в далеких сполохах, рукоять удобно ложилась в руку. Подняв его и сделав пару движений, Лили отстраненно подумала о том, что ей надо немного подкачать руки, чтобы легко управляться с ним, а в остальном он казался идеальным. Странное было и до боли знакомое ощущение — держать меч в руках. Лили испуганно усмехулась, вернула меч на его место и свернулась на земле, уткнувшись носом в рукав рубашки. Сквозь пыль и грязь от рубашки доносился тонкий запах с нотками лимонника. Она зарылась носом сильнее в ткань, потому что теперь в контрасте с окружающими запахами, этот казался просто чудесным. Но он действительно был неплох, и впервые заставил задуматься, чью же одежду она носила. Рубашка была велика ей, рукава закатаны, но понять чья по размеру было невозможно: ангелы в отряде почти все были немаленькими, за исключением разве что Танаты, но он еще мог подрасти. Мог ли? Сердце Лили больно сжалось: что сделало с ней это место — она даже не вспомнила о нем, маленьком герое, оставшемся сражаться, чтобы она могла идти дальше. Пощадили ли его василиски, как ее этот зверь? Почему-то такой вариант казался ей маловероятным, она до сих пор не понимала, чем больно это животное, что еще не сожрало ее.

— Наверное, несварением, — зло рассмеялась Лили, поглядев на закрытые глаза змеи и накрыв ладонью рукоять меча. Так она и заснула уже спустя несколько секунд.

Все потеряло смысл, они шли уже несколько дней. Иногда в поле зрения появлялись гиены, но потом скрывались из виду. Несколько раз василиск делал молниеносные выпады и ловил каких-то прыгучих мохнатых тварей и лопал их, не смущаясь присутствием человека. Лили же обнаружила возле лужиц, которые им время от времени попадались на пути, съедобный тростник и грызла его, очищая от кожи и утоляя голод. Также оказались вполне съедобными серые грибы, целыми семействами растущие на покрытых лишайниками полянах. Они были мясистыми, и их сок утолял жажду даже лучше, чем мутная вода из луж. Василиск больше не отрывался от нее далеко, и каждый раз проснувшись после сна, она обнаруживала его уже пробудившегося, но лежащего по-прежнему рядом. Так они и путешествовали: девушка и гигантская змея. Однажды Лили даже очнулась в кольцах его тела, и, хотя он не причинил ей никакого вреда, скорее, наоборот, служил защитой во время ее сна, с тех пор Лили стала разводить костры. В местных степях это было проще простого: бросаешь горящую или тлеющую дрянь в лужицы с черной жидкостью — и костер готов, даже не совсем костер, а своего рода факел, который может гореть целую ночь, а быть может, и дольше.

Они снова были на привале. Лили упражнялась с мечом, как делала уже каждый вечер от скуки. Прыгучая тварь, которую поймала змея, крутилась на жутком вертеле из чьей-то кости над костром. Устав и спрятав меч в ножны, Лили уселась поесть. Она уже не помнила, когда последний раз ела нормально, поэтому не смущаясь своего соседа, просто рвала мясо руками и запихивала себе в рот. Иногда, улыбаясь, ободряюще оглядывалась на змея, похлопывая его по шкуре. Когда Лили закончила и устало потянулась, змей услужливо подложил ей свое тело под спину. Облокотившись на него, как на спинку, она глядела на языки чадящего пламени.