Erratum

— Ты странная, — сказал он ей, подхватив ее, взмахнув крыльями и оторвавшись от земли, когда у самой ее ноги клацнули зубы очередного дрега. Теперь их уже было штук пять.

— Спасибо, — прошептала Лили, когда они поднялись в небо. Она смотрела на его крылья, стараясь не замечать высоты и земли внизу под ними.

— Боишься летать? — Усмехнулся он, когда поглядел на ее упорно выворачивающуюся вверх голову.

— Не знаю, не помню, непривычно. — Нервно ответила она.

Дальше они молчали, и только мерные взмахи его крыльев нарушали тишину. Лили была прижата к его мохнатой груди, и вновь узнала это ощущение — все верно, он нес ее на обмен однажды, как ценный приз. Он изменил направление, взмахи его стали чаще, и, наконец, она ощутила под ногами твердую землю. Они стояли где-то в стороне от домов, от выхода из колодца, рядом с какой-то пещерой или шахтой. С их возвышения в долине виднелось плато и дом на нем. Лили с усилием разжала пальцы, вцепившиеся в мех на его груди, и отпустила демона. Он снова усмехался, глаза его оставались голубыми, иногда отливая изумрудно-зеленым.

— Тебя забавно нести, когда ты не спишь. — Сказал он.

Лили смутилась и не знала, что ответить. Ее взгляд, как магнитом, притягивал дом на черном плато.

— Зачем тебе к Абе? — Спросил демон.

Лили взглянула ему в глаза, и на этот раз он почему-то уже не показался ей уродливым.

Словно для того, чтобы убедиться в этом, она протянула руку и погладила его шерсть. Он не отпрянул, а потерся о ее руку, как гигантский кот. И ощущение от его шерсти было приятным, если не думать о нем, как об огромной мухе.

— Зачем? — Повторил он свой вопрос.

— Они обменяли меня на Рамуэля. — Ответила она, и в глазах ее сверкнула боль. — Но я этого не стою. Я должна расторгнуть сделку и вернуть его.

— А что будет с тобой?

— Не знаю. — Лили покачала головой. — Но это не так важно. Я ничего не стою. — Она вновь посмотрела на Небироса, и в глазах ее светилось знание того, что она одна, и все, что у нее есть — это ее одиночество и меч за спиной. Как часто он сам ощущал себя таким, последний из капхов. Глаза его потемнели.

— Поверь, ты многого стоишь. — Бросил он и, взмахнув крыльями, оставил ее одну стоять на камнях.

Глава 21

Когда ангелы исчезли из поля зрения, Грерия выбралась из укрытия и в нетерпении направилась к стене. Она касалась ее пальцами, водила по ней руками, но стена являла собой сплошной монолит, который невозможно было ни сдвинуть, ни разрушить.

— Ну что же ты медлишь, демон. — Прошептала она, продолжая ласкать стену. — Ну же.

Время от времени она опасливо оглядывалась назад, где в любую минуту могли появиться и воинство божье, и василиски, и гончие. Грерия была практически беззащитна перед ними, стоящая у стены, но ничего не могла с собой поделать — она не в состоянии была отойти от нее ни на шаг, потому что в каждую секунду стена могла дрогнуть, пропуская ее наружу, и она обязана была воспользоваться этим моментом, чтобы стать свободной, и больше никогда не возвращаться вниз.

Грерия брела вдоль стены, как безумная, нашептывая ей нежные слова, уговаривая, умоляя ее раскрыться. У нее был всего один шанс вырваться — и она ждала его, как смертные всю жизнь ждут счастья.

Когда она только расслышала шелест крыльев, то решила, что к ней летит Небирос, чтобы выторговать у нее еще какую-нибудь уступку в обмен на свободу, зная, что она не сможет устоять при виде своей сферы, стоя в одном шаге от новой жизни. Но когда ведьма присмотрелась, плечи ее напряженно приподнялись в защитном жесте, а руки, наконец, отпустили стену — к ней приближался Самаэль, ошибки быть не могло, она почти видела его идеальное лицо, и блеск его глаз.

— Пожалуйста, — прошептала Грерия, и слезы показались на ее глазах. Она в последний раз обращалась к стене, словно умоляя ее расступиться и выпустить ее, но та оставалась немой к ее молитвам, как и к молитвам тысяч других, кто в свое время посмел тревожить стену. — Будь ты проклят, Небирос, — проговорила она перед тем, как ноги Самаэля коснулись высушенной земли.

— Что ж, рад тебя снова приветствовать, Елена, — с издевкой произнес падший.

Волосы его спутались от ветра, и Грерия не могла не заметить, что от этого он стал еще привлекательнее. Разгоряченный охотой, с переплевшимися кудрями, и покрытый мелкими бисеринками пота, с горящими темным пламенем глазами, Самаэль был похож на идола темных желаний. Ноги Грерии задрожали под его взглядом от страха и одновременно от желания.

— Или тебя следует все-таки называть Грерией, ведьма? — Тем временем продолжал он.

Грерия очнулась от своих раздумий, и совсем пала духом — теперь он точно знал, кто она. Она не догадывалась, кто постарался посвятить его в курс дела, но это уже было не так и важно.

— Перед тем, как разорвать тебя на сотни мелких кусков, я все-таки хотел бы знать, какого черта ты у меня вынюхивала, подлая тварь? — Он приблизился к ней на опасное расстояние, и Грерия, насколько было возможно, вжалась в стену за своей спиной.