Erratum

— Самаэль, напейся, а потом подымись в воздух и посмотри, где мы — я никуда от тебя не денусь, ты всегда успеешь меня нагнать, — почти со слезами на глазах проговорила она.

— Где Лосло? — Вместо ответа спросил он, делая очередной глоток.

— Лосло не вернулся.

— Что ты сделала с ним? Если я взлечу, что ты сделаешь со мной?

Грерия покачала головой: слишком сильно его слова напоминали безумие. Возможно, он получил тепловой удар и теперь не понимал, что происходит?

— Что с тобой? — Прошептала она, проводя рукой по его смуглому лбу.

— Схожу с ума. — Ответил он, и Грерия невольно вздрогнула. — Я не могу взлететь.

— Что? Почему? — Она почти лишилась дара речи и смотрела на него круглыми от удивления и недоверия глазами.

— Я повредил крылья о стену, когда пытался прорваться за тобой.

— О боже, нет, — простонала она.

— Не упоминай это имя, — скривился он.

— В другой раз согласилась бы, но сейчас, как по мне, самое время. — Возразила Грерия.

— Ты могла бы уже бежать, почему ты сидишь со мной и поишь меня водой. Боишься умереть? — Усмехнулся он, но ухмылка вышла жалкой.

— Нет, — Грерия покачала головой, — не знаю.

— Не лги, — он потянул руку, чтобы взять ее за подбородок и снова развернуть к себе.

— Я не лгу, Самаэль, чтоб ты сгорел, — она опустила глаза, извиняясь за привычное выражение, такое пугающе натуральное в настоящий момент. — Мне не все равно, что с тобой, почему-то, как-то… — Она замялась, сама не понимая, что с ней происходит. Откуда в старой бессердечной ведьме родились эмоции, такие как сострадание, жалость, и что-то такое нежное и щемящее в душе, когда она смотрела на него.

— Грерия, — прошелестел он потрескавшимися губами, — если бы ты не была тысячелетней ведьмой, может, я и поверил бы тебе, а так — извини.

Грерия только молча кивнула, незаметно смахивая невесть откуда взявшуюся слезу.

— Что это была за магия, там, у стены? — очередным вечером спросил он, укладываясь на сон.

— Какая магия? — Оторвала Грерия голову от бурдюка, который использовала, как подушку.

— Что позволила тебе преодолеть стену?

Вот они и подошли к теме, на которую она не хотела говорить.

— А демоны — как это глупо было с твоей стороны выпустить их. Хотя, ты, наверное, чего-то от них хотела, верно? — Самаэль почти не сомневался, что угадал.

— Я заключила сделку с Небиросом, — проговорила она, отвернувшись в другую сторону, не в силах смотреть на Самаэля.

Грерия не увидела, а ощутила спиной, как он поднялся над землей и настороженно смотрит на нее.

— И в чем была суть сделки? — Спросил чужой отстраненный голос.

Она предпочла бы никогда не вести подобного разговора. Сейчас ей ее сделка казалась предательством, в частности, из-за того, что Небирос обещал разобраться с Самаэлем, и она тогда прекрасно отдавала себе отчет в том, чем это разбирательство закончится, и спокойно шла на подобное. Но, в конец концов, Самаэль вел ее не на прогулку — напомнила она себе, и совесть ее подумолкла.

— Моя свобода в обмен на свободу демонов, — произнесла она.

— Недорого, — по интонации она поняла, что он вздохнул с облегчением, и, обернувшись, увидела, что в его взгляде скользит издевка.

— Постой, — крылья его дрогнули за спиной. — А что означала эта свобода?

Грерия опустила глаза в землю.

— Он разбил твою сферу? — Со священным ужасом произнес Самаэль.

— Да. — Ответила Грерия, не подымая глаз.

— Ты хоть понимаешь, что это значит?

— Не до конца. — Она, наконец, осмелилась взглянуть на него. — Я пришла сюда, но никогда отсюда не выходила, если ты понимаешь, о чем я.

— Да уж, ты и о слоях знаешь по книгам, — хмыкнул он, а затем снова неверящим взглядом уставился на нее.

— Грерия, ты хоть понимаешь, что ты на самом деле свободна? Свободна от ужасов ада. Ты не только можешь беспрепятственно миновать врата, но именно поэтому на тебя не нападают ни василиски, ни гончие — ты чужая здесь, ты больше не принадлежишь этому миру. — И когда он уловил недоверчивое выражение на ее лице, продолжил. — Ты больше не пахнешь, как жертва.

— Тогда почему твое кенгуру сцапало и не отпустило меня? — Скептически возразила она.

— Демоны — это не твари обитающие, они слишком испорчены, они и есть зло, поэтому им все равно, кто ты.

Грерия только хмыкнула, сев на песке и обхватив колени руками.

— Ладно, допустим. Демоны, твари обитающие… А ты? Я все еще пахну для тебя, как жертва?

Самаэль тоже сел на песке недалеко от нее. Он настолько ушел в задумчивость, так несвойственную ему, что Грерия уже было решила, что ответа не дождется, но, наконец, он заговорил:

— Ты пахнешь для меня, Грерия, как моя женщина.

— Помнится, ты хотел меня сдать по назначению. — Проворчала она в ответ, подозрительно рассматривая его лицо.

— Больше не хочу. — Ответил он.

— Это что, амнистия? — Голос ее был полон сарказма. — В связи с нашей надвигающейся кончиной?

— Не говори ерунды. — Огрызнулся он.

— А что, у тебя есть способ, как выбраться отсюда?