Erratum

Но в ответ на ее резкость он приблизился к ней и обнял. Когда его крылья мягкой пеленой обернулись вокруг них, ей показалось, что это и есть счастье, и что всю свою жизнь она стремилась именно к этому моменту: пустыня, вокруг ни единой души, и они в коконе его крыльев вдвоем.

— Каким ты был до того? — Неожиданно спросила она.

— До того, как стал падшим? — Его лицо склонилось к ней.

— Да, — прошептала она.

— Одним из лучших, впрочем, как и он.

— Ты о Нике?

— Да, о нем. Нас было много, но ты наверняка знаешь. Теперь остались только он и я.

— Но он завел себе еще одного, или ты забыл?

— Рамуэля? Борца с тьмой? — Горько усмехнулся Самаэль. — Как я могу забыть. Мне жаль его.

— Тебе жаль? — Грерия не верила своим ушам.

— Да, меняться катастрофически больно. И я говорю не о плоти.

— У тебя были крылья… белые крылья? — Почему-то она не могла удержаться от вопроса.

— И крылья, и свет, и душа, парившая в небесах. — Ответил он, глядя ей в глаза, и мурашки пробежали по спине Грерии.

— У тебя больше нет лапы на твоем правом крыле, — прошептала она. — Ты сломал ее о врата?

— Да, наверное, я не помню. — Он встряхнул головой. — Я был в дикой ярости, когда ты исчезла.

Грерия внутренне содрогнулась, вспомнив момент, о котором он говорил. Если бы все пошло, как надо, она больше бы ни за что не вернулась обратно, и начала новую жизнь, там, на земле, где нет ни чудовищ, ни падших, где все интриги похожи на детские игры по сравнению с тем, что творилось в аду. Смогла бы она быть живой, как все, улыбаться, как остальные люди, пройдя страшную подземную школу? Сухой ветер пробежал по пустыне, и концы крыльев Самаэля затрепетали на ветру. Неужели они могли больше так никогда и не встретиться? И она поняла, что не желала бы этого, потому что нигде: ни над, ни под землей больше не было второго такого, как он. Грерия вздрогнула и опустила голову ему на плечо.

— Самаэль, я больше никогда не хочу разлучаться с тобой.

Он судорожно втянул воздух.

— Этих слов я больше всего боялся.

— Но почему? — Она удивленно вскинула голову.

— Если бы ты игралась, Грерия, если бы я ничего не значил для тебя, я бы смог с этим смириться, отступиться, пережить. — Лицо его было серьезно. — Но теперь я пропал.

— Почему? — Прошептала она.

— Я люблю тебя, — казалось, камни в аду сотряслись от его слов.

— И я тоже. — Она подняла свое лицо к лицу ангела и нежно коснулась его губами.

— Я знаю, — прошептал он, отвечая на ее поцелуй, — я уже понял. Я не верил, что такое возможно, но теперь знаю, что это так. Ты… ты живая, Грерия, ты больше не та тысячелетняя ведьма, ты действительно свободна, и от прошлого в том числе.

Грерия испуганно вжалась в него:

— Только не от тебя, пожалуйста, скажи, что не от тебя. — Слезы появились на ее глазах. — Скажи, что ты никогда не отпустишь меня. Ведь я — твоя, твоя женщина.

— Грерия, тебе больше не место здесь. Ты должна жить, у тебя есть шанс. Ты должна воспользоваться им, чтобы больше никогда не возвращаться сюда.

— Нет, ты не можешь… — Ей казалось, что сердце разорвется сейчас прямо у нее в груди. — Прошу тебя, Самаэль, ты не можешь, пожалуйста, Самаэль…

— Ты должна пересечь врата и начать жизнь заново. Если б я мог, я бы сам на своих крыльях донес тебя туда.

— Я не смогу жить без сердца. — Руки ее мертвой хваткой вцепились в одежду падшего.

— У тебя будет новое, — его голос дрожал.

— Да что с тобой такое?! — Заорала она. — Когда ты стал страдать самопожертвованием! Ты — падший, ты всегда берешь то, что тебе нужно! Опомнись!

Его голос прозвучал еле различимо:

— Ты напомнила мне, что на самом деле важно. Я больше не вернусь назад.

— Тогда и я тоже, я останусь с тобой. — Горячо заговорила Грерия.

— Вот видишь, — улыбнулся он. — Была бы ты прежней, бежала бы сейчас со всех ног от меня, смеясь над моим безумием.

— Но это правда, безумие, Самаэль. Что ты задумал?

— Я больше не хочу быть таким, как прежде.

— И что же ты сделаешь? — Она дрожала, боясь услышать его ответ.

— Останусь здесь, в пустыне, пока не сгорю совсем. Мне больше нет места наверху, но и вниз я не хочу.

— А как же твой дом, Аба, в конце концов? Он заметит твое исчезновение и не позволит тебе погибнуть. — Она пыталась ухватиться за любую зацепку.

Падший лишь грустно усмехнулся, белые зубы, как в старые времена, сверкнули на его смуглом лице:

— Он не заметит, у него теперь новая игрушка.