Erratum

— Если я не вовремя, — начала она, но демон прервал ее.

— Все в порядке, Лили, у меня есть поручение, но я уже отослал демонов наверх отыскать Самаэля.

— Он пропал?

— Скажем так, он давно не объявлялся внизу. — Поправил Небирос. — А что привело тебя? — Его фасеточные глаза изучающе рассматривали Лили.

— Ты прав, я зашла не просто поболтать.

— Говори. — Его нижние конечности переплелись и замерли в ожидании.

— Это безумная мысль, Небирос, я знаю, что мне не следует… — начала Лили и замолчала.

— Ну, договаривай же. — Оскалился он.

— Я хотела попросить тебя освободить одну сферу.

— Освободить? — Его усы приподнялись над головой.

— Разбить, — произнесла наконец Лили это страшное слово.

Небирос издал какой-то незнакомый ей стрекот. Возможно, это было изощренное ругательство на его языке, за что его, впрочем, нельзя было винить.

— Я знаю, это слишком, — произнесла она.

— Ты понимаешь, что будет, если он об этом узнает? — Сказал Небирос, вновь глядя на нее.

— Он убьет тебя?

— Меня? Не знаю. Но вот тебе точно не поздоровится. — Ответил демон, и крылья за его спиной полураскрылись и сложились снова. — Это будет последней твоей затеей, Лили.

В комнате воцарилось молчание, прерываемое лишь неровным дыханием Лили.

— Кто это? — Наконец, спросил Небирос.

— Девушка, которую он недавно освободил со слоев. Она по-прежнему не в себе.

— Все делаешь до конца, да? — Спросил он, и глаза его сверкнули черным. Он явно злился на нее.

— Я думала, что спасу ее, вытащив со слоев, но она не приходит в себя, Небирос.

— В сделках с ним никогда не выиграть.

— Но это не было сделкой.

— Разве? Он позволил тебе попросить что-то одно, верно?

— Откуда ты знаешь? Он поступает так со всеми? Это еще одна его игра? — Лили задыхалась от возникшего предположения. — И смотрит, кто что выберет?

— Что-то вроде того. — Ответил демон, и глаза его стали темно-фиолетовыми.

— Я — тупица? — Спросила Лили, глядя на него в отчаянии.

— Нет, в отличие от всех остальных, ты ведь пришла не для того, чтобы заключать сделки или играть в его игры, я не прав? — Спросил он, приближаясь к ней и прижимая ее в утешительном жесте к своему мохнатому туловищу. Лили в очередной раз удивилась, насколько нежным может быть это чудовищное насекомое и, успокаиваясь, потерлась щекой о его мех.

— Мне кажется, его не волнует, зачем я пришла.

— Его вообще по-настоящему мало что волнует. — Заметил демон, наслаждаясь ее прикосновением. А Лили подумала о том, что ее первой просьбой в действительности было вовсе не освобождение Софии, а сохранение жизни Небироса.

Глава 39

— Держи, — произнесла Джой, выходя из кухни и передавая Лили сверток. — Я стащила всего, что только могла. Там и мясо, и грибы, и улитки, и фельтийские лакомства, и даже сине-зеленые лишайники.

— Спасибо, Джой, — искренне поблагодарила Лили.

— Послушай, — Джой схватила ее за рукав, — ты уверена, что тебе безопасно выходить из дома? Не нравится мне эта твоя затея, — покачала она головой, — почему без охраны, без сопровождения?

— Ты говоришь обо мне, как о какой-то леди, — усмехнулась Лили.

— Ты бы поостереглась, — не сдавалась Джой.

— Все нормально, Джой, если что, я сумею постоять за себя.

— Конечно, — закатила та глаза. — Ладно, — она опасливо огляделась по сторонам, — а то, не ровен час, Долли застукает.

Лили смотрела, как подруга исчезла в дверях кухни, и затем, подхватив увесистый пакет под дно, побрела по коридорам. Разговоры о бесконечности с Ником были интересны в общем смысле, но не несли никакой практической пользы. Зато книги в его библиотеке оказались куда более полезными, чем могло показаться на первый взгляд. Помимо исчезнувших или и вовсе неизвестных человечеству манускриптов, там были книги по колдовству, и руководства по практической магии. Лили помнила слова Саргатанаса, сказанные ей в подземелье, но у нее не было знакомых ведьм, услугами Рамуэля она больше не могла воспользоваться, а Небироса — не хотела, поскольку он уже был занят выполнением одной из ее просьб. Может быть, именно в свете своей безумной затеи, которая могла закончиться плохо, Лили решила, наконец, рискнуть и отдать последний долг Петре с Сильвией — накормить их в качестве прощального жеста.