Еще один мальчик

— Ты никогда не думал, что маглы действительно равны тебе и не нуждаются в твоей помощи? Что не их, бедных, надо защищать от нас, а совсем наоборот? Это они чуть не уничтожили популяцию волшебников еще в Средневековье — и справились с нами без всякой магии. Бедняги с электричеством, лазером, адронным коллайдером и ядерным оружием — они владеют такими силами, которые тебе и не снились. Так подумай, Уизли, кто из нас бедный?

— Ты извращаешь факты, — ответил Фред.

— Которые тебе известны лучше, чем мне, конечно. Уизли, ты хоть раз видел маглов? Вживую, не на картинках? Ты читал их газеты, слушал их новости? Что ты знаешь о маглах, кроме сказок из школьной программы? — отрезал Бобби. — А Темный лорд жил среди них. Он хоть знает, о ком говорит.

— Он говорит, что маглы — неразумные животные, и их надо держать в узде, — сказал Буллер.

— Забавно. Я понял с точностью до наоборот, — хмыкнул Бобби. — Что Темный Лорд считает маглов слишком сильными и опасными, он их боится и поэтому пытается ослабить их, пока не поздно.

— Интересная версия, — заметил Уизли.

— Лучше вашей, где маглы как раз беспомощные инвалиды. Темный лорд хотя бы признает маглов могущественными и властными.

— Почему ты называешь его Темным Лордом? Так говорят Пожиратели смерти. С каких пор он стал для тебя Темным лордом, Грейнджер?

Бобби замер.

— Ты поосторожней выражайся, Паинька, так из школы вылететь недолго, — ласково сказал Олливандер. — Вы на своем чистокровном Слизерине зарвались. Не вам судить о маглах.

— Это ты чистокровный. А я на три четверти магл, — ответил Бобби. — И Сам-Знаешь-Кто — наполовину. Прежде чем судить о магловской истории, ты бы хоть свою волшебную историю выучил, Олливандер! Например, историю магических родов или историю Слизерина, который у тебя под боком. Не тебе судить, кто магл, а кто нет.

— Как интересно, Грейнджер. Ты магл, но ты поносишь маглов? — спросил Олливандер.

— Тебе ли удивляться, Олливандер? Ты чистокровный, но ты не выносишь чистокровных, — отрезал Бобби.

Олливандер покраснел как рак и схватился за палочку.

— Успокойся, Найл… — сказал Гарри Буллер. — Сейчас разберемся. Так ты отрицаешь, что маглы нуждаются в защите, Грейнджер? Когда Сам-Знаешь-Кто их убивает пачками?

— Смотрю я, как вы их защищаете, господа Орденцы феникса, и любуюсь, — хмыкнул Бобби. — Ведь бедные маглы, по-вашему, не должны знать, что Сам-Знаешь-Кто против них замышляет, что уже полвека идет война! Так и защищаете, держа их за дураков, пока их убивают пачками, но они не знают, кто и зачем. Так и идут на убой в полном неведении. Равенство, партнерство и открытость во всем.

— Маглам нельзя говорить об угрозах со стороны волшебников. Во-первых, это бессмысленно, они все равно не могут защититься от волшебства. Во-вторых, будет массовая паника, кому это нужно?

— «Маглы не могут защититься от волшебства»? Твоя вера в магловские способности умиляет, Уизли. Кем ты их считаешь, слабоумными баранами? Маглы изобретательны, Уизли, и могут куда больше, чем ты себе представляешь. Если им дать возможность. Но вы не дали им ни малейшего шанса, — сказал Бобби. — Не предупредили их, не помогли подготовиться. Ведь Светлый лорд Уизли знает лучше маглов, что им следует рассказать, а что нет.

— По-твоему выходит, что Орден феникса третирует маглов хуже Сам-Знаешь-Кого! — возмутился Фред.

— О Мерлин, неужели до тебя дошло, что я уже час как пытаюсь тебе сказать, — обрадовался Бобби.

Такого оскорбления Фред снести не мог.

— Ступефай!

— Протего!

— Экспеллиармус!

…

Вот так и начинаются все войны, великие и малые.

После драки…

Так началась война между Бобби Грейнджером и четверкой гриффиндорцев…

Собственно, если бы кто-то спросил у гриффиндорцев, чем им так неприятен Грейнджер, они бы назвали тысячу причин.

Например, что он явно задирает нос, считает себя умнее всех и гением в толпе болванов, а это очень неприятно.

Очевидно, что самыми тупыми учениками Хогвартса Грейнджер считает их четверых, а за это за одно морду бьют.

Хотя в Хогвартсе было много заносчивых студентов кроме Грейнджера, но именно в Бобби было нечто особенно вызывающее. Именно его чувство внутеннего превосходства раздражало больше всех.

Но даже это было не главным.

Бобби не просто считал себя умнее всех — видно было, что он презирает и некоторых учителей. Возможно, мнение Бобби о Хагриде или о Сивилле Трелони никого не задевало, но Фред Уизли не мог стерпеть, что Бобби считает дураком кумира Фреда Гарри Поттера. Всеобщий любимец, всенародная святыня и национальное достояние, которого любили и почитали не меньше, чем покойного директора Дамблдора, — и откровенное неуважение Грейнджера к этой святыне коробило до глубины души. Есть вещи, которые нельзя стерпеть.

Тем более Фреда бесила нелюбовь Грейнджера к профессору Дамблдору.

И ко всему факультету Гриффиндор — к лучшему факультету Хогвартса, к родному факультету самого Фреда Уизли.