Фандом: Гарри Поттер. Как на самом деле победили Волдеморта? Так, как вы читали у мисс Роулинг?Увы, все было совсем не так… Роберт Грейнджер — мальчик необыкновенный. Его папа и мама были волшебниками. Героями и членами Ордена феникса. То есть, мама Гермиона вполне жива-здорова и работает в Министерстве магии, а папу Северуса очень давно убил злой волшебник Волдеморт, когда Бобби было всего год от роду…
333 мин, 24 сек 10338
Бобби Грейнджер покушался на святое. Он издевался над славой Гриффиндора, а на все возражения Уизли, что это самый светлый и храбрый факультет, который прославился борьбой с Волдемортом, отвечал, что Гриффиндор также прославился как факультет Питера Петтигрю по кличке Хвост, главного злодея магмира после Волдеморта. Фреда Уизли бесило любое упоминание о Хвосте, и Бобби это знал.
Война Бобби Грейнджера против Фреда Уизли, Гарри Буллера, Найла Олливандера и Гарри Тайгера, война одного-против-четверых, была не по-слизерински нелепой, обреченной на поражение, бессмысленной и беспощадной. А Бобби не привык проигрывать.
У Бобби не было друзей, но оставлять себя на позорное поражение гриффиндорцам он не собирался.
Как Бобби сказал Гермионе: он что-нибудь придумает!
Казалось, поражение неизбежно. Он один против четверых. У него нет связей Джорджа Уизли, нет миллионов Олливандера и никто из его родственников не входит в Совет попечителей школы.
Что может этой силе противопоставить Бобби?
Хорошо, когда тебе оставляют в наследство миллиарды!
Однако, у Бобби было свое наследство. Своеобразное — но во многом ценнее любых связей и миллионов. Гермиона Грейнджер и профессор Снейп оставили сыну в наследство свои таланты, свои светлые головы и трезвый ум; иногда такое наследие одно стоит четверых!
Бобби включил мозги и начал думать.
Сказка скоро сказывается, но нескоро дело делывается.
Бобби думал и придумал — но это заняло время… Мы дадим Бобби почти год на раздумье.
Мы вернемся к нему в начале лета, перед окончанием второго курса.
Погода в Хогвартсе будет стоять прекрасная, волна разбойных заклинаний давно спадет, к облегчению учеников и учителей, и только Грейнджер в этом году не будет знать облегчения.
Компания Уизли подстерегала и била его не один раз. Била без всякой жалости, ибо они вбили себе в голову, что избавляют мир от будущего УпСа.
Так и в день, когда мы вернемся посмотреть на наших героев, Уизли и его друзья подстерегли Бобби в пустынном коридоре.
А Бобби думал, что гриффиндорцы попались в его ловушку и что это он сегодня позволил себя подстеречь.
Они поймали его, но на его условиях; это он выбрал время и место.
Бобби оглядел пустой коридор, проверил взглядом стены на прочность и довольно улыбнулся.
Год тяжелых и плодотворных поисков подошел к концу. Как истинный ученый, Бобби всегда определял время перехода от теории к практике. Сейчас он собирался ставить эксперимент.
Четверка друзей сжимала вокруг него кольцо в середине коридора. Круг постепенно сужался.
— Привет, Паинька. Скучал без нас?
— Скучал страшно, — ответил Бобби. — Я вас ждал.
— Дождался.
— Это здорово, — тепло отозвался Бобби. — Даже замечательно. Только я обязан вас предупредить, причем в последний раз: может, передумаете? Всё-таки не по-гриффиндорски — вчетвером на одного… Нечестно.
— Зато заслуженно, — сказал Олливандер.
— И не проси, Паинька, бесполезно, — пискнул Тайгер.
— Я вас предупреждал.
— Как страшно.
— Не страшно, — возразил Бобби. — Вас же четверо, вчетвером не так страшно. Так что не бойтесь, идите сюда… поближе…
Компания повиновалась.
— Еще ближе… Отлично. Так, теперь посчитаем. Один, два… Надо же, четверо. Что так мало? В следующий раз всемером приходите.
Тайгер засмеялся.
— Как скажешь, Грейнджер. Последнее слово обвиняемого всегда священно.
— Последнее слово? — переспросил Бобби. — Это благодарность. С вами приятно иметь дело. Вы такие послушные, предсказуемые. Просто идеальные клиенты.
— Что он имеет в виду?
— Фред, только не слушай его, — сказал Олливандер. — Не видишь, что ли, что он зубы заговаривает?
— Я заговариваю? Помилуй, Олливандер! Я готов драться хоть сейчас! — обиженно ответил Бобби.
— Тогда без разговоров — начнем?
— Все четверо, сразу. И лучше одновременно, — посоветовал Бобби.
— Думаешь, ты крутой?
— Я один против четверых, — сказал Бобби. — По справедливости, я имею право выбора.
— Выбора, с кем из нас тебе драться?
— Выбора, как мне с вами сражаться.
— Мне это не нравится, — сказал Буллер.
— Мне тоже, — подержал подозрительный Олливандер. — Раз он сам попросил, то у него что-то на уме. Надо сделать всё наоборот.
Бобби слегка поклонился:
— Обожаю, когда гриффиндорцы демонстрируют лучшие качества своего факульета, кодекс чести и справедливости. Особенно, чтобы скрыть, что четверо боятся одного.
— Фред, а что будет? — спросил Тайгер. — Нас четверо.
— Так нечестно, — сказал Фред.
— Он сам напросился.
— Паинька, ты что-то задумал? Зачем тебе нужно, чтобы нападали все сразу?
— А что мне вам ответить? Я не знаю, что будет. Лучше у Трелони спросите, это она у вас ясновидящая.
— Паинька, ты сам напросился! — рявкнул Олливандер.
— Давайте синхронно, на счет три, — сказал Бобби. — Все подняли палочки… Раз… Два…
Буллер не шелохнулся; Фред Уизли, Олливандер и Тайгер подняли палочки.
— Левикорпус!
— Импедимента!
— Фурункулюс!
— Наложись! …
Война Бобби Грейнджера против Фреда Уизли, Гарри Буллера, Найла Олливандера и Гарри Тайгера, война одного-против-четверых, была не по-слизерински нелепой, обреченной на поражение, бессмысленной и беспощадной. А Бобби не привык проигрывать.
У Бобби не было друзей, но оставлять себя на позорное поражение гриффиндорцам он не собирался.
Как Бобби сказал Гермионе: он что-нибудь придумает!
Казалось, поражение неизбежно. Он один против четверых. У него нет связей Джорджа Уизли, нет миллионов Олливандера и никто из его родственников не входит в Совет попечителей школы.
Что может этой силе противопоставить Бобби?
Хорошо, когда тебе оставляют в наследство миллиарды!
Однако, у Бобби было свое наследство. Своеобразное — но во многом ценнее любых связей и миллионов. Гермиона Грейнджер и профессор Снейп оставили сыну в наследство свои таланты, свои светлые головы и трезвый ум; иногда такое наследие одно стоит четверых!
Бобби включил мозги и начал думать.
Сказка скоро сказывается, но нескоро дело делывается.
Бобби думал и придумал — но это заняло время… Мы дадим Бобби почти год на раздумье.
Мы вернемся к нему в начале лета, перед окончанием второго курса.
Погода в Хогвартсе будет стоять прекрасная, волна разбойных заклинаний давно спадет, к облегчению учеников и учителей, и только Грейнджер в этом году не будет знать облегчения.
Компания Уизли подстерегала и била его не один раз. Била без всякой жалости, ибо они вбили себе в голову, что избавляют мир от будущего УпСа.
Так и в день, когда мы вернемся посмотреть на наших героев, Уизли и его друзья подстерегли Бобби в пустынном коридоре.
А Бобби думал, что гриффиндорцы попались в его ловушку и что это он сегодня позволил себя подстеречь.
Они поймали его, но на его условиях; это он выбрал время и место.
Бобби оглядел пустой коридор, проверил взглядом стены на прочность и довольно улыбнулся.
Год тяжелых и плодотворных поисков подошел к концу. Как истинный ученый, Бобби всегда определял время перехода от теории к практике. Сейчас он собирался ставить эксперимент.
Четверка друзей сжимала вокруг него кольцо в середине коридора. Круг постепенно сужался.
— Привет, Паинька. Скучал без нас?
— Скучал страшно, — ответил Бобби. — Я вас ждал.
— Дождался.
— Это здорово, — тепло отозвался Бобби. — Даже замечательно. Только я обязан вас предупредить, причем в последний раз: может, передумаете? Всё-таки не по-гриффиндорски — вчетвером на одного… Нечестно.
— Зато заслуженно, — сказал Олливандер.
— И не проси, Паинька, бесполезно, — пискнул Тайгер.
— Я вас предупреждал.
— Как страшно.
— Не страшно, — возразил Бобби. — Вас же четверо, вчетвером не так страшно. Так что не бойтесь, идите сюда… поближе…
Компания повиновалась.
— Еще ближе… Отлично. Так, теперь посчитаем. Один, два… Надо же, четверо. Что так мало? В следующий раз всемером приходите.
Тайгер засмеялся.
— Как скажешь, Грейнджер. Последнее слово обвиняемого всегда священно.
— Последнее слово? — переспросил Бобби. — Это благодарность. С вами приятно иметь дело. Вы такие послушные, предсказуемые. Просто идеальные клиенты.
— Что он имеет в виду?
— Фред, только не слушай его, — сказал Олливандер. — Не видишь, что ли, что он зубы заговаривает?
— Я заговариваю? Помилуй, Олливандер! Я готов драться хоть сейчас! — обиженно ответил Бобби.
— Тогда без разговоров — начнем?
— Все четверо, сразу. И лучше одновременно, — посоветовал Бобби.
— Думаешь, ты крутой?
— Я один против четверых, — сказал Бобби. — По справедливости, я имею право выбора.
— Выбора, с кем из нас тебе драться?
— Выбора, как мне с вами сражаться.
— Мне это не нравится, — сказал Буллер.
— Мне тоже, — подержал подозрительный Олливандер. — Раз он сам попросил, то у него что-то на уме. Надо сделать всё наоборот.
Бобби слегка поклонился:
— Обожаю, когда гриффиндорцы демонстрируют лучшие качества своего факульета, кодекс чести и справедливости. Особенно, чтобы скрыть, что четверо боятся одного.
— Фред, а что будет? — спросил Тайгер. — Нас четверо.
— Так нечестно, — сказал Фред.
— Он сам напросился.
— Паинька, ты что-то задумал? Зачем тебе нужно, чтобы нападали все сразу?
— А что мне вам ответить? Я не знаю, что будет. Лучше у Трелони спросите, это она у вас ясновидящая.
— Паинька, ты сам напросился! — рявкнул Олливандер.
— Давайте синхронно, на счет три, — сказал Бобби. — Все подняли палочки… Раз… Два…
Буллер не шелохнулся; Фред Уизли, Олливандер и Тайгер подняли палочки.
— Левикорпус!
— Импедимента!
— Фурункулюс!
— Наложись! …
Страница 27 из 93
