Еще один мальчик

— Ваша матушка сказала: я бы давно перевела его в Дурмстранг, если бы не видела, как он любит Слизерин, — взволнованно сказал Слагхорн. — И такая любовь не может не получить награды. Слизерин не бросает своих учеников в беде!

Бобби подумал, что в тот день слизеринцы стояли и ржали над выходкой Уизли не меньше остальных.

Но в чем-то Слагхорн был прав: они отсмеялись, подумали и сделали выводы. И с тех пор они были удивительно внимательны к Бобби. Собственно, их внимание и чувство вины и вылилось в его сегодняшнее назначение.

Были и другие последствия — Слагхорн жаловался, что к нему пришло несколько писем от родителей слизеринцев с уведомлением, что они забирают своего ребенка из Хогвартса. Как сказал замдиректора «Гринготтса» Теодор Нотт на одном публичном приеме, в Хогвартсе для слизеринцев стало учиться слишком опасно, и он переводит своих детей в школу, где не надо бояться, что их тронут хулиганы.

Слагхорн жаловался, что в этом году набора на Слизерин, похоже, вообще не будет. И на то, как Витч ему в ответ отрезала: мне же легче, Ваша зарплата зависит от количества студентов, значит — будем Вам меньше платить.

Но зарплатой расплатился не только Слагхорн. Ускользнувшие слизеринские денежки больно ударили по Хогвартсу, и сам Бобби испытал на себе последствия. Они со Слагхорном давно лелеяли проект обновления состава Витаминного зелья, а теперь проект накрылся, потому что финансирование лаборатории тоже урезали и пропала надежда докупить недостающий ингредиент.

— Вы остаетесь в Хогвартсе… Ну, для меня-то Вы уже все нормы программы по моему курсу сдали, так что можете не посещать мои уроки и располагать свободным расписанием.

— Благодарю Вас, сэр, но не стоит. Министерство хочет, чтобы я учился как все, и я буду учиться как все. Как все, посещать занятия. Я не хочу дать Министерству повод на мое отчисление, — металлическим голосом сказал Бобби.

— Вы борец… Вы настоящий борец, Роберт! — воскликнул Слагхорн.

— Но кое-что я хотел бы попросить… Я хотел бы не приезжать в школу Первого сентября. Занятий в этот день нет, и я всегда считал его простой потерей времени. Лучше я проведу его здесь, в лаборатории… А в школу успею к началу занятий, Второго, — сказал Бобби.

— Вы просите о таком малости? Вы ее уже получили. Я сам напишу Вам разрешение на отсрочку начала занятий. Всё, что пожелаете, дорогой!

Бобби глянл на часы и заметил, что искомая четверть часа пролетела. Слагхорн сунул палочку в сканер двери института, в щель выпали два пропуска, и они вошли.

… Бобби заставили расписаться в сотне грозных бумаг. Что он обязуется хранить государственную, служебную и врачебную тайну, что он обязуется не нарушать инструкции по работе с опасными, ядовитыми и взрывчатыми веществами, что он несет материальную ответственность за подведомственное ему имущество, что он отвечает за своих работников и даже за пациентов… В конце инструктажа с него взяли стандартный служебный Обет госслужащего, за неисполнение которого обещали немедленную несмертельную кару. Обет заверил Слагхорн — и шепнул, что всё это проформа. За всю доллгую историю своего знакомства с этим институтом Слагхорн не помнил, чтобы кто-то постралад от нарушения служебного Обета.

Так как в этот самый момент Бобби наблюдал, как две работницы института вышли на улицу покурить, держа в руках пробирки с нитроглицерином, он согласился.

Проформой были и все подписанные им грозные бумаги. Он в том числе обязался не допускать в лабораторию несовершеннолетних и не имеющих законченного образования, то есть, по идее ему не следовало допускать самого себя.

Слагхорн пышно аттестовал Бобби как «студента-аспиранта, проходящего уникальную программу подготовки к диссертации без отрыва от процесса школьного обучения». Темой диссертации Бобби была компьютеризация алхимических лабораторий, и единственной причиной его абсолютно антизаконного присутствия здесь было согласие на то синьоры Забини, директора института, то есть согласие на попытку компьютеризации.

Синьора Забини заявила, что она заинтересована в оптимизации своего рабочего процесса, а про роль компьютеров в магловской науке она прочитала самые лестные отзывы. Синьора пеклась о благополучии своего института.

Бобби облачили в служебный белый халат, напялили временный лейбл «доктор Р. С.Грейнджер» и проводили на его новое рабочее место.

Синьора Забини была так любезна, что отдала Бобби в распоряжение пустую лабораторию и двух ассистентов — «очень талантливых и расторопных юношей» — по имени Стенли Столб и Сид Ступор.

Как Бобби полагал, лаборатория ему дана не для красоты — Слагхорн намекнул, что за любой блат надо платить, и от Бобби ждали выполнения всяких несложных лекарственных зелий и прочей черновой работы.

Инструкции категорически запрещали, чтобы лекарства варил недоученный школьник, но Бобби уже устал считать нарушения инструкций собой и другими работниками этого богоугодного учреждения.

А разве мыслимо было, чтобы школьнику дали в подчинение двух взрослых лаборантов?