Фандом: Гарри Поттер. Как на самом деле победили Волдеморта? Так, как вы читали у мисс Роулинг?Увы, все было совсем не так… Роберт Грейнджер — мальчик необыкновенный. Его папа и мама были волшебниками. Героями и членами Ордена феникса. То есть, мама Гермиона вполне жива-здорова и работает в Министерстве магии, а папу Северуса очень давно убил злой волшебник Волдеморт, когда Бобби было всего год от роду…
333 мин, 24 сек 10387
Он же встречается с одноклассниками, с друзьями, смотрит, как они изменились за лето, рассказывает, как провел лето он сам, а потом слушает, как провели они; он общается, это же так интересно!
Он бежит смотреть на новичков, которые приходят в школу каждый год, заводит новые знакомства. Зачем еще нужна школа, если не для общения, — для уроков, что ли?!
Да, если бы Бобби Грейнджер всё это понимал, его жизнь сложилась бы иначе…
Фред очень любил и дальнейшую «потерю времени»: как их встречают в Хогвартсе. Кареты без лошадей, Хагрид с лодками, полный людей праздничный Большой Зал, пир, Распределение… Он вообще считал, что первый день в Хогвартсе — самый лучший. (Кроме последнего, конечно. И кроме дней квиддичных матчей.)
Нынешний Первый день доставил ему и неожиданную радость: за слизеринским столом пустовало место Бобби Грейнджера, и ни на платформе, ни в поезде его не было.
Фред заметил, что не он один косится на пустое место. Профессор Лемерсье за преподавательским столом выглядела очень расстроенной, Грейнджер был один из ее любимых учеников. Она даже шепнула что-то на ухо Слагхорну. Спросила, где Паинька, что ли?
Слагхорн что-то ответил, Лемерсье кивнула и занялась ужином. Веселее она не стала.
От радости, что носач наконец-то убрался из Хогвартса и их ждет спокойный год, Фред чуть не станцевал на гриффиндорском столе.
— Фред, перестань кривляться и веди себя прилично. Ты уже не маленький, школу кончаешь, — немедленно отреагировала Лили Луна.
Фред кивнул:
— Да, дорогая.
Вольные деньки, когда можно было дурачиться как угодно, кончились, Фреда почти окольцевали, но он был этому рад.
Лили Луна, правильная и серьезная девушка, взялась перевоспитывать его весьма основательно — с неменьшим пылом, чем раньше пыталась перевоспитать Бобби Грейнджера.
Фред готовился остепениться и превратиться под руководством Лили в хорошего мужа и отца, и его это устраивало.
Собственно, это всех устраивало. Узнав, что неуместный и неудобный роман Лили с Бобби Грейнджером закончился, две семьи вздохнули спокойно, а потом и радостно, когда Лили представила своего нового жениха. Наконец-то Лили нашла хорошего человека. Да еще всеми давно любимого Фреда Уизли.
Родители Лили приняли его как родного и сразу дали согласие на свадьбу.
— Фред, перестань корчить рожи, я сказала.
— Слушаю и повинуюсь!
— Я видела, куда ты сейчас смотрел.
— Лили, да забудь об этом, — поморщился Фред.
— Забыть? Жаль. Я как раз хотела поговорить с тобой на эту тему, и очень серьезно, — непреклонно заявила Лили. — Мне никогда не нравилось, как вы прикалывались над Грейнджером, и сейчас я продолжаю так думать. Не пора ли прекратить дурачиться? Вы уже школу кончаете, по-моему, вы давно выросли из этой глупости.
— Всё, с Грейнджером покончено, — сказал Фред и отсалютовал бокалом.
— Я серьезно. Вы сами себе больше вредите этими шалостями, чем ему.
— Теперь, когда у меня появился ангел-хранитель, шалить я не буду никогда, — галантно сказал Фред.
Если Фред надеялся никогда больше не видеть Бобби Грейнджера, то его надежды не сбылись.
Проснувшись на следующий день, Фред пошел на урок и за первой же партой наткнулся на ненавистную носатую физиономию.
Фред спокойно посмотрел на нее и пошел дальше. Лили права: он вырос из той детской истории. Теперь он ничего не чувствовал к Бобби Грейнджеру, кроме мысли, что победил его по всем статьям.
Бобби Грейнджер был всего лишь носатой карикатурой, жалким лузером.
И это видел весь Гриффиндор.
Больше Бобби Фреда не интересовал.
… А Бобби Грейнджера вообще ничего не интересовало.
Его тело вставало, садилось, ходило на уроки, а дух был далеко; он даже сам сомневался, здесь ли он?
Бобби старался не думать об этом, автоматически продолжать функционировать. Но как он ни пытался избежать крамольных мыслей, вообще не думать Бобби не умел, и его мозг все равно задавал вопрос: что я здесь делаю? Зачем я здесь?
Теперь Бобби проклинал безумное упрямство, заставившее его остаться в Хогвартсе. Слепой гнев, заставивший его гнуть линию: «Нет, им не удастся меня выжить!», «Я им покажу!», «Я не сбегу, я не сдамся!» — привел на этот путь; но теперь, воплотив свой план воочию, он спрашивал: а оно того стоило? Кому и что он собрался доказывать? Кому нужны его доказательства?!
А ведь мог бы сейчас спокойно учиться в Дурмстранге…
Зачем он вернулся в Хогвартс — чтобы убедиться, что здесь его никто не ждал? Что здесь он никем не любим и никому не нужен?
Он ходил на занятия со всеми, а затем запирался один в лаборатории, и между обоими состояниями своей хогвартской жизни он не видел разницы. Там один и здесь один. Один — это навсегда один. Даже в шумной и веселой толпе учеников.
Кажется, он доказал себе сейчас только одно: он хотел убедиться, что хоть кто-то поддержит его и осудит Фреда Уизли? Что ж, он убедился, что вся школа на стороне Фреда Уизли. А он теперь — в полной изоляции. Он сидит и как мазохист смакует свое поражение…
Он бежит смотреть на новичков, которые приходят в школу каждый год, заводит новые знакомства. Зачем еще нужна школа, если не для общения, — для уроков, что ли?!
Да, если бы Бобби Грейнджер всё это понимал, его жизнь сложилась бы иначе…
Фред очень любил и дальнейшую «потерю времени»: как их встречают в Хогвартсе. Кареты без лошадей, Хагрид с лодками, полный людей праздничный Большой Зал, пир, Распределение… Он вообще считал, что первый день в Хогвартсе — самый лучший. (Кроме последнего, конечно. И кроме дней квиддичных матчей.)
Нынешний Первый день доставил ему и неожиданную радость: за слизеринским столом пустовало место Бобби Грейнджера, и ни на платформе, ни в поезде его не было.
Фред заметил, что не он один косится на пустое место. Профессор Лемерсье за преподавательским столом выглядела очень расстроенной, Грейнджер был один из ее любимых учеников. Она даже шепнула что-то на ухо Слагхорну. Спросила, где Паинька, что ли?
Слагхорн что-то ответил, Лемерсье кивнула и занялась ужином. Веселее она не стала.
От радости, что носач наконец-то убрался из Хогвартса и их ждет спокойный год, Фред чуть не станцевал на гриффиндорском столе.
— Фред, перестань кривляться и веди себя прилично. Ты уже не маленький, школу кончаешь, — немедленно отреагировала Лили Луна.
Фред кивнул:
— Да, дорогая.
Вольные деньки, когда можно было дурачиться как угодно, кончились, Фреда почти окольцевали, но он был этому рад.
Лили Луна, правильная и серьезная девушка, взялась перевоспитывать его весьма основательно — с неменьшим пылом, чем раньше пыталась перевоспитать Бобби Грейнджера.
Фред готовился остепениться и превратиться под руководством Лили в хорошего мужа и отца, и его это устраивало.
Собственно, это всех устраивало. Узнав, что неуместный и неудобный роман Лили с Бобби Грейнджером закончился, две семьи вздохнули спокойно, а потом и радостно, когда Лили представила своего нового жениха. Наконец-то Лили нашла хорошего человека. Да еще всеми давно любимого Фреда Уизли.
Родители Лили приняли его как родного и сразу дали согласие на свадьбу.
— Фред, перестань корчить рожи, я сказала.
— Слушаю и повинуюсь!
— Я видела, куда ты сейчас смотрел.
— Лили, да забудь об этом, — поморщился Фред.
— Забыть? Жаль. Я как раз хотела поговорить с тобой на эту тему, и очень серьезно, — непреклонно заявила Лили. — Мне никогда не нравилось, как вы прикалывались над Грейнджером, и сейчас я продолжаю так думать. Не пора ли прекратить дурачиться? Вы уже школу кончаете, по-моему, вы давно выросли из этой глупости.
— Всё, с Грейнджером покончено, — сказал Фред и отсалютовал бокалом.
— Я серьезно. Вы сами себе больше вредите этими шалостями, чем ему.
— Теперь, когда у меня появился ангел-хранитель, шалить я не буду никогда, — галантно сказал Фред.
Если Фред надеялся никогда больше не видеть Бобби Грейнджера, то его надежды не сбылись.
Проснувшись на следующий день, Фред пошел на урок и за первой же партой наткнулся на ненавистную носатую физиономию.
Фред спокойно посмотрел на нее и пошел дальше. Лили права: он вырос из той детской истории. Теперь он ничего не чувствовал к Бобби Грейнджеру, кроме мысли, что победил его по всем статьям.
Бобби Грейнджер был всего лишь носатой карикатурой, жалким лузером.
И это видел весь Гриффиндор.
Больше Бобби Фреда не интересовал.
… А Бобби Грейнджера вообще ничего не интересовало.
Его тело вставало, садилось, ходило на уроки, а дух был далеко; он даже сам сомневался, здесь ли он?
Бобби старался не думать об этом, автоматически продолжать функционировать. Но как он ни пытался избежать крамольных мыслей, вообще не думать Бобби не умел, и его мозг все равно задавал вопрос: что я здесь делаю? Зачем я здесь?
Теперь Бобби проклинал безумное упрямство, заставившее его остаться в Хогвартсе. Слепой гнев, заставивший его гнуть линию: «Нет, им не удастся меня выжить!», «Я им покажу!», «Я не сбегу, я не сдамся!» — привел на этот путь; но теперь, воплотив свой план воочию, он спрашивал: а оно того стоило? Кому и что он собрался доказывать? Кому нужны его доказательства?!
А ведь мог бы сейчас спокойно учиться в Дурмстранге…
Зачем он вернулся в Хогвартс — чтобы убедиться, что здесь его никто не ждал? Что здесь он никем не любим и никому не нужен?
Он ходил на занятия со всеми, а затем запирался один в лаборатории, и между обоими состояниями своей хогвартской жизни он не видел разницы. Там один и здесь один. Один — это навсегда один. Даже в шумной и веселой толпе учеников.
Кажется, он доказал себе сейчас только одно: он хотел убедиться, что хоть кто-то поддержит его и осудит Фреда Уизли? Что ж, он убедился, что вся школа на стороне Фреда Уизли. А он теперь — в полной изоляции. Он сидит и как мазохист смакует свое поражение…
Страница 64 из 93
