Еще один мальчик

Кингсли помолчал и перевел разговор на другую тему:

— Роберт, если Вас разоблачат, Ваша смерть будет такой страшной, что даже палачам потом будут сниться кошмары.

— Интересно, Темному лорду снятся кошмары? — философски спросил Бобби.

— Что я скажу Вашей матери?

— Лучше скажите сами себе: откуда Пожиратели узнали, что я встречался с вами и отказался сотрудничать с Министерством? Почему УпСы знают, что Вы вернулись в Министерство очень злой? Или что это я выдал аврорату тайну превращения слуг Его Темнейшества в крестражи и анимагов, а боевые заклинания, которые авроры используют на заданиях, тоже мои. Кажется, первое задание на посту Вашего шпиона я выполнил — у Вас в аврорате кто-то шпионит на Лорда. Проверьте это, сэр.

Министр покачал головой:

— Не надейтесь, что я приму Вас, Роберт.

— Меня уже приняли, без Вашего согласия. И поэтому Вы сердитесь и упрямитесь.

Министр что-то решал… Затем поднял глаза и спросил, словно желая выдать некую тайну:

— Роберт, возможно, у меня есть веские основания для отказа? Печальный опыт? Откуда, по-Вашему, я столь подробно осведомлен о тяготах жизни двойного агента?

— У Вас уже такое было? — догадался Бобби. — Что Пожиратели кого-то завербовали, и Вы согласились, но его разоблачили?

Министр быстро возразил:

— Его не разоблачили. Гораздо хуже. Он продержался два месяца — и его психика отказала. Он слишком многое видел. Мысли о людях, которых он не спас, не оставляли его. Он заболел.

— Сейчас он в больнице Святого Мунго?

— К счастью, он выздоравливает. Он выписан из стационара и на данный момент находится в статусе приходящего пациента. Запомните, Роберт: он был совершеннолетним, взрослым, здоровым и полным решимости помочь Ордену молодым человеком.

— Перси Уизли? — выдохнул Бобби, которого осенила очередная идея.

Министр вздрогнул:

— Откуда Вы знаете? Нет, я сказал глупость. Вы не могли этого знать. Вы догадались.

— Как видите, я догадливый, — усмехнулся Бобби.

— Когда же Вы догадались… позвольте… Вы догадались этим летом, когда работали в Институте фармацевтики? Вы подслушали, какие Перси Уизли принимает лекарства. Давно пора отрезать язык всем этим болтливым кумушкам из Института! — прорычал министр.

— От всей души с Вами согласен, — сказал Бобби. — В Институте работают очень милые дамы.

— Роберт, я не могу Вам позволить того, о чем Вы просите. Не могу, — сказал министр.

— Перси Уизли продержался два месяца, — сказал Бобби. — Вряд ли я слабее Перси Уизли.

— Ваше безрассудство достойно Гриффиндора, — сердито буркнул Кингсли.

Разговор явно зашел в тупик.

Висящий на стене портрет бывшего директора Хогвартса Эдварда Эверарда выразительно кашлянул.

— Ваша аудиенция закончена, — отрывисто бросил министр.

Сердце Бобби упало… Но он заметил, что портрет на стене упорно делает знаки. Министр скривился, потому что заметил это тоже.

— Чего Вы хотели, Эдвард?

Портрет повторил несколько жестов. Бобби подумал, что это бессловесный язык, которым Министры магии издавна общаются со своими предшественниками на картинах и смысл этих жестов Министр знает наизусть. Они переговаривались таким образом уже не в первый раз.

— Я понял, — сухо сказал министр. — Вы хотите, чтобы я временн удалил отсюда молодого человека и уделил Вам пять минут… Хорошо. Сейчас я Вас выслушаю… Роберт, Ваша аудиенция пока не закончена, выйдите… Но не уходите. Подождите под дверью. Я Вас вызову.

— Да, сэр.

Бобби вышел, затворил дверь и подождал, слушая, как спорят громкие раздраженные голоса.

Десять минут спустя министр его вызвал повторно. Вид у него был нерадостный.

— Роберт, относительно Вашей просьбы: я передумал. Я согласен. Считайте, что я Вас принял… Пока, — неохотно произнес Кингсли. — Но учтите, что при первой же возможности…

— Я понимаю, — горячо заверил Бобби. — Я очень благодарен Вам, сэр…

— Не мне. Я бы никогда в жизни не допустил этого безобразия, — отрезал министр. — А теперь — вон.

Бобби подумал, что портрет Эдварда Эверарда здорово промыл мозги Шеклботу.

Бобби ошибся только в одном: за свое назначение он должен был благодарить не Эдварда Эверарда, а Альбуса Дамблдора.

— Сегодня ко мне приходил министр Шеклбот, — сказала Гермиона Гермиона Грейнджер. — Бобби, я тебя убью.

— Предоставь это Сама-Знаешь-Кому.

Гермиона побледнела.

— Значит, ты всё понимаешь. Тогда объясни мне: зачем?

— Затем, что война идет уже пятьдесят лет. Ваше сопротивление зашло в тупик. Надо что-то делать, — лаконично сказал Бобби. — Меня убеждали с самого детства, что победа близка, Избранный сейчас справится Сама-Знаешь-С-Кем и будет всем счастье, и так далее… Но знаешь, что-то ваш Гарри Поттер всё никак не побеждает Темного Лорда, война затягивается. Я считаю, что Ваше поколение своё отвоевало. Пришла наша очередь.

— Бобби, ты еще школьник.

— А сколько лет было тебе, когда ты начала воевать?

— А сколько лет будет мне, когда ты пойдешь на задание и не вернешься, а мне принесут вместо тебя одну окровавленную палочку? Ты нужен мне живой.