Фандом: Ориджиналы. Некто пытается украсть твою синкромеху? И не погнушается взять ее из твоих мертвых пальцев? Хорошо, что есть друзья, которые прикроют твой тыл и попытаются разоблачить настойчивого «поклонника». А то, что ради этого тебе нужно уехать и столкнуться с собственным болезненным прошлым, это и вовсе мелочи! Так что без возражений возвращайся в темный лес и снова выживи.
184 мин, 22 сек 9520
— Твое слово, — перебил меня Эрсте. — Тоже имеет свой вес. Но я развею твои сомнения: твое досье и характеристика гораздо прозрачнее и короче, чем дело Варрия и его кампании.
— Это назначение тебя все же настигло, Эр, — сказал, криво улыбаясь высокий темноволосый охотник, обращаясь к их ведущему. Эрсте в ответ потер лоб раскрытой ладонью и поморщился. Я не понимала, что именно происходит, но чувствовала, что-то важное.
— Амрита, — обратился Эрсте к охотнице, которая лечила меня. — Накорми, пожалуйста, детей. Ты и Рени останетесь в гостинице охранять нашу свидетельницу. Да и за Гарри присмотрите. А то как-то мне с утра неуютно…
— Еще бы тебе было уютно! Вон какие дела под самым твоим носом творятся, а ты ни сном, ни духом, — рыжий парень, стоящий в углу, глубокомысленно описал круг ладонью, пытаясь показать всю запущенность ситуации.
— Верх, раз ты такой умный, то иди и общайся с представителями закона, — хмыкнул ведущий «Катастрофы». Рыжий уже и не рад был, что встрял, но безукоризненно последовал приказу. Он шутливо отвесил глубокое плие присутствующим и неспешной походкой выплыл из комнаты. Вслед за ним начали подниматься на ноги и остальные члены команды. Я внимательно следила за ними взглядом. Мужчины и женщины были расслаблены и казались спокойными, но изредка я замечала то ли в тенях, по-особому залегших в углах губ, то ли в выражении глаз уже не просто ярость, а остервенение, жажду крови. Это заставило меня вздрогнуть и сильнее укутаться в одеяло. Эрсте встал с кресла вслед за своими людьми, но на секунду задержался рядом со мной, положил широкую ладонь мне на плечо и мягко проговорил:
— Спокойно отдыхай и приходи в себя. Дай охотникам разобраться между собой. И Гарри я все-таки отправлю к вам… Сразу, как только обговорю с ним его поведение.
Последнее звучало угрожающе, я вспомнила, как Эрсте «переговаривал» с Андреем в тренировочном зале.«Надеюсь, Эдгару не достанется так же», — подумала я, сверля взглядом широкую спину охотника. Когда за «Катастрофой» закрылась дверь, я осталась наедине с Амритой и растерялась. До сих пор с врачом разговаривали на каком-то незнакомом мне языке.
— Так, дождемся Гарри, а потом… — обратилась она ко мне, а, заметив мое неприкрытое ничем удивление, рассмеялась. — Неужели ты думала, что я только свой родной язык знаю? Мы все же интернациональная команда и вместе уже более пятнадцати лет, так что давно изучили все необходимые языки, чтобы понимать друг друга в любой ситуации. Ясно?
Чего тут было неясного? Я сконфуженно кивнула, действительно глупо себя повела. Из-за этой выходки теперь теперь было непонятно, как начать разговор. Казалось бы, мне выпал шанс узнать о жизни звезд в мире охотников, а я, тупоголовая, придумала молчать. Настроение испортилось. Амрита вздыхнула совсем рядом, внезапно до боли вцепилась мне в ухо и потянула, бормоча что-то тихим голосом. От неожиданности я громко запищала, а за своим криком не сразу разобрала слова охотницы:
— Какие вы действительно еще мелкие, что ты, что Гарри! И куда вас понесло в наше опасное болото? Медом здесь намазано? — она смотрела на меня с грустью. — Только под слоем розовых лепестков здесь самая обычная грязь, еще и на крови замешанная. Понимаешь, девочка?
Я кивнула, поджимая губы. Точнее не скажешь.
— И все мы, глупые человечки, в это болото лезем, кто за чем. А в итоге: горстка любимцев публики и тысячи смертей, ранений, разрушенных судеб, обманутых ожиданий, — она отпустила мое ухо и отошла. Потом Амрита скользнула взглядом по горстке моих вещей и спросила, указывая на синкромеху: — Можно?
Конечно, я разрешила. Она аккуратно рассмотрела янтарную рукоять, подставила ее под лучи солнца и неожиданно светло улыбнулась. Я восхищенно замерла: когда она повернулась ко мне, на ее лице нет и следа той ожесточенности, что несколько минут назад там была.
— Вру я, что нет в этом никакой романтики. Осторожность — это не грех, подозрительность — хорошая черта. Но в этом опасном занятии действительно можно столкнуться с дружбой на века, с восторгом и радостью от победы, с облегчением и счастьем, оттого что ты и все остальные живы. Некоторые даже любовь встретить умудряются. Здесь главное верить, что под руку с плохим ходит хорошее, и тогда все наладится.
Я стерла ладонью выступившие слезы и кивком поблагодарила охотницу. Она дала мне надежду. Нет нужды спрашивать, что она пережила в своей жизни, чтобы так говорить о пути охотника. Я заметила тонкие шрамы на шее, исчезающие за воротником рубашки, ворох мелких морщинок у глаз и слегка опущенные уголки губ. В биографии «Катастрофы» были периоды, не обозначенные никакими громкими победами. Но вдруг эти своего рода каникулы означали не отдых, а восстановление на больничной койке, возвращение к жизни после потерь?
— Это назначение тебя все же настигло, Эр, — сказал, криво улыбаясь высокий темноволосый охотник, обращаясь к их ведущему. Эрсте в ответ потер лоб раскрытой ладонью и поморщился. Я не понимала, что именно происходит, но чувствовала, что-то важное.
— Амрита, — обратился Эрсте к охотнице, которая лечила меня. — Накорми, пожалуйста, детей. Ты и Рени останетесь в гостинице охранять нашу свидетельницу. Да и за Гарри присмотрите. А то как-то мне с утра неуютно…
— Еще бы тебе было уютно! Вон какие дела под самым твоим носом творятся, а ты ни сном, ни духом, — рыжий парень, стоящий в углу, глубокомысленно описал круг ладонью, пытаясь показать всю запущенность ситуации.
— Верх, раз ты такой умный, то иди и общайся с представителями закона, — хмыкнул ведущий «Катастрофы». Рыжий уже и не рад был, что встрял, но безукоризненно последовал приказу. Он шутливо отвесил глубокое плие присутствующим и неспешной походкой выплыл из комнаты. Вслед за ним начали подниматься на ноги и остальные члены команды. Я внимательно следила за ними взглядом. Мужчины и женщины были расслаблены и казались спокойными, но изредка я замечала то ли в тенях, по-особому залегших в углах губ, то ли в выражении глаз уже не просто ярость, а остервенение, жажду крови. Это заставило меня вздрогнуть и сильнее укутаться в одеяло. Эрсте встал с кресла вслед за своими людьми, но на секунду задержался рядом со мной, положил широкую ладонь мне на плечо и мягко проговорил:
— Спокойно отдыхай и приходи в себя. Дай охотникам разобраться между собой. И Гарри я все-таки отправлю к вам… Сразу, как только обговорю с ним его поведение.
Последнее звучало угрожающе, я вспомнила, как Эрсте «переговаривал» с Андреем в тренировочном зале.«Надеюсь, Эдгару не достанется так же», — подумала я, сверля взглядом широкую спину охотника. Когда за «Катастрофой» закрылась дверь, я осталась наедине с Амритой и растерялась. До сих пор с врачом разговаривали на каком-то незнакомом мне языке.
— Так, дождемся Гарри, а потом… — обратилась она ко мне, а, заметив мое неприкрытое ничем удивление, рассмеялась. — Неужели ты думала, что я только свой родной язык знаю? Мы все же интернациональная команда и вместе уже более пятнадцати лет, так что давно изучили все необходимые языки, чтобы понимать друг друга в любой ситуации. Ясно?
Чего тут было неясного? Я сконфуженно кивнула, действительно глупо себя повела. Из-за этой выходки теперь теперь было непонятно, как начать разговор. Казалось бы, мне выпал шанс узнать о жизни звезд в мире охотников, а я, тупоголовая, придумала молчать. Настроение испортилось. Амрита вздыхнула совсем рядом, внезапно до боли вцепилась мне в ухо и потянула, бормоча что-то тихим голосом. От неожиданности я громко запищала, а за своим криком не сразу разобрала слова охотницы:
— Какие вы действительно еще мелкие, что ты, что Гарри! И куда вас понесло в наше опасное болото? Медом здесь намазано? — она смотрела на меня с грустью. — Только под слоем розовых лепестков здесь самая обычная грязь, еще и на крови замешанная. Понимаешь, девочка?
Я кивнула, поджимая губы. Точнее не скажешь.
— И все мы, глупые человечки, в это болото лезем, кто за чем. А в итоге: горстка любимцев публики и тысячи смертей, ранений, разрушенных судеб, обманутых ожиданий, — она отпустила мое ухо и отошла. Потом Амрита скользнула взглядом по горстке моих вещей и спросила, указывая на синкромеху: — Можно?
Конечно, я разрешила. Она аккуратно рассмотрела янтарную рукоять, подставила ее под лучи солнца и неожиданно светло улыбнулась. Я восхищенно замерла: когда она повернулась ко мне, на ее лице нет и следа той ожесточенности, что несколько минут назад там была.
— Вру я, что нет в этом никакой романтики. Осторожность — это не грех, подозрительность — хорошая черта. Но в этом опасном занятии действительно можно столкнуться с дружбой на века, с восторгом и радостью от победы, с облегчением и счастьем, оттого что ты и все остальные живы. Некоторые даже любовь встретить умудряются. Здесь главное верить, что под руку с плохим ходит хорошее, и тогда все наладится.
Я стерла ладонью выступившие слезы и кивком поблагодарила охотницу. Она дала мне надежду. Нет нужды спрашивать, что она пережила в своей жизни, чтобы так говорить о пути охотника. Я заметила тонкие шрамы на шее, исчезающие за воротником рубашки, ворох мелких морщинок у глаз и слегка опущенные уголки губ. В биографии «Катастрофы» были периоды, не обозначенные никакими громкими победами. Но вдруг эти своего рода каникулы означали не отдых, а восстановление на больничной койке, возвращение к жизни после потерь?
Страница 39 из 51
