Фандом: Ориджиналы. Некто пытается украсть твою синкромеху? И не погнушается взять ее из твоих мертвых пальцев? Хорошо, что есть друзья, которые прикроют твой тыл и попытаются разоблачить настойчивого «поклонника». А то, что ради этого тебе нужно уехать и столкнуться с собственным болезненным прошлым, это и вовсе мелочи! Так что без возражений возвращайся в темный лес и снова выживи.
184 мин, 22 сек 9523
— У меня две новости: плохая и еще хуже, — сказал мне Эрсте, когда дверь в номер закрылась и мы остались тет-а-тет. — Но сразу скажу, что есть несколько возможных выходов из сложившейся ситуации.
Я сидела в кресле, а сам охотник устроился на кровати, сначала сел на край, а потом и вовсе лег поперек на спину, положив руки за голову. Он прикрыл глаза, некоторое время просто лежал, а потом стал рассказывать о том, с чем им пришлось столкнуться за день. Полиция никакой помощи толком предоставить не могла, да и вообще вплоть до окончания расследования и поисков «пропавших» охотников предпочла остаться в стороне. Тот факт, что я жива и здорова, заинтересовал как Варрия, так и правоохранительные органы, но, к сожалению, моя история тоже подпадала под сомнительные доказательства. Первая плохая новость заключалась в том, что до выяснений обстоятельств я обязана пребывать в городе под присмотром нескольких полицейских.
Дальнейшие переговоры походили на военные действия. Встретившись, два ведущих наговорили друг другу множество завуалированных оскорблений. Однако согласно кодексу охотников вне зависимости от ранга команды, все охотники равны. Поэтому слава и авторитет Эрсте на самом деле что-то значили только в межличностных отношениях и в случае выбора заданий. До дуэли, конечно, дело не дошло, хотя не раз и не два каждый из них хватался за синкромеху. Но тут Варрий сказал нечто, что взбесило Эрсте безмерно и собственно стало той самой худшей новостью на вечер.
— Согласно контракту, который ты и другие заключили с «Дорвавшимися до победы», все, что связанно с тобой в этом туре, касается Варрия. Официально ты находишься под их присмотром. Если ничего не сделать, через час за тобой заедут, а я обязан буду передать тебя под охрану «Дорвавшихся».
— Они меня на части разорвут!
— Неправомерные действия со стороны команды по отношению к тебе не доказаны. Самое гадское то, что теоретически ты можешь разорвать контракт, но фактически тебе этого не дадут сделать. Это возможно только в случае полной дееспособности человека. Но после того, что произошло с тобой, в ближайшие несколько недель ни один психолог не даст нам справки о том, что ты полностью психически здорова. А поскольку ты уже совершеннолетняя, то твои родители тоже не могут просто так вмешаться в договорные отношения.
— Что мне делать? — Раз охотник был спокоен, то ситуацию еще можно изменить.
— В одном случае от тебя ничего не требуется, я все сделаю сам. Во втором же тебе придется дотерпеть до конца расследования, по возможности, защищая свою жизнь. В этом мы тебе поможем, конечно. Но никто не всесилен, — так он сказал. После этих слов комната надолго погрузилась в тишину. Эрсте, как показалось мне, больше ничего объяснять не собирался. А я все еще не могла понять, с какой мысли мне собственно начинать думать о происходящем.
Это только на словах у меня был выбор. В принципе Эрсте, а уж тем более «Катастрофа», помогать мне не должны. Спасибо на том, что полечили, дали передохнуть, выговориться, успокоиться, не требуя ничего взамен. Я была бы рада дальше общаться с Гарри и еще несколько раз встретить этими приятными охотниками, если, конечно, выпутаюсь из этой переделки. Если они помогут, это было бы здорово. Но требовать от них решать мои проблемы — это слишком. Сама попалась, самой и выгребаться.
— Мне очень страшно, — я нарушила тишину, сбивчиво начав говорить. — Я не особо понимаю, что происходит и что я могу сделать. Но требовать от вас сделать все за меня — это чрезмерная наглость с моей стороны. Я уже благодарна вам всем за заботу и помощь. Подскажите, пожалуйста, что меня ждет, как мне действовать, а я постараюсь справиться с этим.
Я сжала до боли кулаки, набралась сил и твердо посмотрела на поднявшего с кровати голову Эрсте. Мои губы дрожали, на глаза накатывались слезы злости и страха. Но навязываться я не имела права. Ведущий перевернулся на бок и, хмыкнув, спросил:
— А справишься?
Пожав плечами и утерев рукавом лицо, ответила:
— Будто у меня есть другой выбор? Это будет непросто, даже тяжело, понятное дело, но сдаваться — это глупо. Раз выжила там, в лесу. Позвоню родителям, опишу ситуацию, может, они что-то подскажут. У меня троюродный дядя в полиции работает. Свяжусь со своим тренером, со знакомыми из тренировочного зала… У меня, конечно, не особо много знакомых охотников, выбирать не приходится. Да и не понимаю я многих вещей. И если я вам еще не надоела, то любой ваш совет для меня очень важен! Должно же получиться!
Сказала, а внутри все уже давно обмерло от страха. Успеть бы позвонить всем за эти оставшиеся часы. Чем больше людей узнает о моей ситуации, тем больше шансов, что я не останусь в одиночестве. Даже минимальная помощь и сочувствие могли что-то значить. И пусть может никто и не сможет доказать преступный замысел Варрия, но, по крайней мере, общественный резонанс не дал ему меня преследовать.
— А если нет? — Эрсте привстал, опираясь на локоть.
Я сидела в кресле, а сам охотник устроился на кровати, сначала сел на край, а потом и вовсе лег поперек на спину, положив руки за голову. Он прикрыл глаза, некоторое время просто лежал, а потом стал рассказывать о том, с чем им пришлось столкнуться за день. Полиция никакой помощи толком предоставить не могла, да и вообще вплоть до окончания расследования и поисков «пропавших» охотников предпочла остаться в стороне. Тот факт, что я жива и здорова, заинтересовал как Варрия, так и правоохранительные органы, но, к сожалению, моя история тоже подпадала под сомнительные доказательства. Первая плохая новость заключалась в том, что до выяснений обстоятельств я обязана пребывать в городе под присмотром нескольких полицейских.
Дальнейшие переговоры походили на военные действия. Встретившись, два ведущих наговорили друг другу множество завуалированных оскорблений. Однако согласно кодексу охотников вне зависимости от ранга команды, все охотники равны. Поэтому слава и авторитет Эрсте на самом деле что-то значили только в межличностных отношениях и в случае выбора заданий. До дуэли, конечно, дело не дошло, хотя не раз и не два каждый из них хватался за синкромеху. Но тут Варрий сказал нечто, что взбесило Эрсте безмерно и собственно стало той самой худшей новостью на вечер.
— Согласно контракту, который ты и другие заключили с «Дорвавшимися до победы», все, что связанно с тобой в этом туре, касается Варрия. Официально ты находишься под их присмотром. Если ничего не сделать, через час за тобой заедут, а я обязан буду передать тебя под охрану «Дорвавшихся».
— Они меня на части разорвут!
— Неправомерные действия со стороны команды по отношению к тебе не доказаны. Самое гадское то, что теоретически ты можешь разорвать контракт, но фактически тебе этого не дадут сделать. Это возможно только в случае полной дееспособности человека. Но после того, что произошло с тобой, в ближайшие несколько недель ни один психолог не даст нам справки о том, что ты полностью психически здорова. А поскольку ты уже совершеннолетняя, то твои родители тоже не могут просто так вмешаться в договорные отношения.
— Что мне делать? — Раз охотник был спокоен, то ситуацию еще можно изменить.
— В одном случае от тебя ничего не требуется, я все сделаю сам. Во втором же тебе придется дотерпеть до конца расследования, по возможности, защищая свою жизнь. В этом мы тебе поможем, конечно. Но никто не всесилен, — так он сказал. После этих слов комната надолго погрузилась в тишину. Эрсте, как показалось мне, больше ничего объяснять не собирался. А я все еще не могла понять, с какой мысли мне собственно начинать думать о происходящем.
Это только на словах у меня был выбор. В принципе Эрсте, а уж тем более «Катастрофа», помогать мне не должны. Спасибо на том, что полечили, дали передохнуть, выговориться, успокоиться, не требуя ничего взамен. Я была бы рада дальше общаться с Гарри и еще несколько раз встретить этими приятными охотниками, если, конечно, выпутаюсь из этой переделки. Если они помогут, это было бы здорово. Но требовать от них решать мои проблемы — это слишком. Сама попалась, самой и выгребаться.
— Мне очень страшно, — я нарушила тишину, сбивчиво начав говорить. — Я не особо понимаю, что происходит и что я могу сделать. Но требовать от вас сделать все за меня — это чрезмерная наглость с моей стороны. Я уже благодарна вам всем за заботу и помощь. Подскажите, пожалуйста, что меня ждет, как мне действовать, а я постараюсь справиться с этим.
Я сжала до боли кулаки, набралась сил и твердо посмотрела на поднявшего с кровати голову Эрсте. Мои губы дрожали, на глаза накатывались слезы злости и страха. Но навязываться я не имела права. Ведущий перевернулся на бок и, хмыкнув, спросил:
— А справишься?
Пожав плечами и утерев рукавом лицо, ответила:
— Будто у меня есть другой выбор? Это будет непросто, даже тяжело, понятное дело, но сдаваться — это глупо. Раз выжила там, в лесу. Позвоню родителям, опишу ситуацию, может, они что-то подскажут. У меня троюродный дядя в полиции работает. Свяжусь со своим тренером, со знакомыми из тренировочного зала… У меня, конечно, не особо много знакомых охотников, выбирать не приходится. Да и не понимаю я многих вещей. И если я вам еще не надоела, то любой ваш совет для меня очень важен! Должно же получиться!
Сказала, а внутри все уже давно обмерло от страха. Успеть бы позвонить всем за эти оставшиеся часы. Чем больше людей узнает о моей ситуации, тем больше шансов, что я не останусь в одиночестве. Даже минимальная помощь и сочувствие могли что-то значить. И пусть может никто и не сможет доказать преступный замысел Варрия, но, по крайней мере, общественный резонанс не дал ему меня преследовать.
— А если нет? — Эрсте привстал, опираясь на локоть.
Страница 42 из 51
