Есть ли у спрута сердце?

Я поежился, когда лезвие неловко скользнуло по кости, отколов кусок. Он орал ещё минут пятнадцать, истекая кровью. Извивался, как уж, которого режут по сантиметру. Устав слушать его вопли, вперемешку с мольбами и матом, я снова взял лопату и начал бить ею плашмя. Сначала по обрубкам ног, потом по искромсанному паху и животу. С усердием разбил ему оба плеча и скорее всего сломал ключицы. Когда он уже не мог кричать, а только открывал рот, я с размаху выбил ему все передние зубы. А когда мерзавец наконец перестал пускать кровавые пузыри, смешанные с кашей из зубов, я в последний раз размахнулся и разбил ему голову. Устало выдохнув, я подцепил его за культю и потащил к дереву, где была прикована его несчастная жертва. Нужно было спешить, до утра ещё надо было сделать многое.

Солнце уже поднималось из-за высоченных елей, и постепенно начиналась та самая августовская жара. Я ехал по трассе, стараясь не сильно гнать. События прошлой ночи вымотали меня окончательно. Хотя теперь и не надо было ломать голову, как поступить с хозяйкой этого автомобиля. Я ещё раз кинул взгляд на её фотографию в правах, которые достал из кармана рубашки. А ведь симпатичная… Не удержавшись, я вдавил педаль в пол и включил магнитолу погромче, чтобы не вырубиться по дороге.