Есть одна грязнокровка

Узнав, что бывший школьный враг будет моим персональным палачом, я пришла в оцепенение. Вначале он, как и ожидалось, сводил со мной счеты за еще детские обиды. Он пытал и остальных заключенных, явно получая от этого удовольствие. Но меня… меня он оскорблял гораздо изящнее, переходя на личность, надавливая на болевые точки. Если он брезгливо морщился и старался не касаться остальных, то ко мне подходил предельно близко, чтобы сильнее напугать, явственнее давая понять, где моё место в этом новом мире. После очередного Круцио (просто за то, что посмела поднять на него взгляд) я поняла, что проще идти по пути наименьшего сопротивления. И перестала отвечать, перестала даже смотреть на него. Только работа. И со временем он также стал делать вид, что меня попросту нет. Он все еще оставался властным садистом, но ненависть его сменилась напускным безразличием. Как будто все магглорожденные — просто тараканы, за которыми он имеет неудовольствие наблюдать. И я — абсолютно такой же таракан, ни больше ни меньше. Эта перемена дала мне возможность вздохнуть с облегчением и максимально сконцентрироваться на том, чтобы не покалечиться, выполняя каторжный труд по варке зелий.

Но это относительное спокойствие продлилось не дольше недели, в какой-то из дней он просто ворвался в мою камеру и стал остригать мои волосы канцелярским ножом. Я понимала, что это делалось с целью еще раз унизить меня. Но он, хоть и грубо хватал меня, ни разу не ударил, не поранил ножом кожу. Я не понимала, зачем он сделал это. Ведь ему не обязательно было подходить так близко и прикасаться ко мне. Он просто мог использовать магию.

Чистокровные очень любят фразу: «марать руки о грязнокровных». Якобы им настолько неприятно касаться нас, что это отвращение вызывает почти физическую боль. Я часто думала, что это очередная уловка, чтобы унижать. Но, когда мой мучитель, выскочив из камеры, опустошил свой желудок прямо в коридоре, мне даже стало немного жаль его. Нет, я не переживала за состояние здоровья Драко Малфоя. Просто осознала, насколько психика его и ему подобных была подвержена влиянию извне. Нездоровому влиянию, с навязанными идеалами и ценностями, которые способствуют лишь приумножению власти конкретных лиц.

Со временем пошли слухи между охранниками о том, что Малфоя якобы переводят на другую должность, а вместо него поставят Блейза Забини. Еще позже оказалось, что Малфоя действительно повысили за недавние заслуги. Ведь стерилизация пленников — его идея.

За пару дней до так называемого побега я обратила внимание на взгляд Малфоя. Который немало удивил меня. Вводя Забини в курс новой должности, он показывал наши камеры. Я впервые не заметила в серых глазах презрения к заключенным. В его взгляде не было брезгливости и ненависти, только усталость.

В первый же день на новой должности Блейз Забини, похоже, отпустил охранника. И вошел в мою камеру. Имея горький опыт общения с его предшественником, я старалась не провоцировать. Тактика Забини разительно отличалась от малфоевской. Он начал с легких подколок, а когда не получил от меня никакой реакции, по-деловому перешел к тому, за чем, собственно, пришел. Сперва мне были предложены особые условия работы и дальнейшего пребывания в плену — взамен на особые услуги ему лично. Когда Забини понял, что я не намерена возглавить список его потаскух, он вздохнул с деланным сожалением и набросился на меня. Толкнув к стене, он ударил в меня заклинанием немоты. После того, как я стала отбиваться, не давая стянуть мою робу, он наотмашь ударил меня (кажется, разбив мне нижнюю губу). Оглушенная ударом, я стала сопротивляться чуть слабее, но он попросту разорвал мою робу и заломил мне руки. Когда я почувствовала, насколько он сильнее, и одновременно с этим осознала всю безнадежность своего положения, я почувствовала, как его тело с силой оседает на меня.

Оказалось, что Малфой зачем-то вошел в камеру и оглушил своего бывшего сокурсника. У него был тот же усталый взгляд, что я заметила пару дней назад. Взгляд без презрения, но полон обреченности. Он оттащил Блейза и произнес надо мной заклинание невидимости. После чего поволок меня, находящуюся в полной прострации, вон из Министерства. Перенес с помощью трансгрессии в свой особняк, где наспех собрал кое-какие вещи и деньги.

Затем где-то в полях Уилтшира Малфой еще и обездвижил меня. Без голоса, без возможности пошевелиться и под дезиллюминационными чарами я могла лишь наблюдать за тем, как он истошно орет. Он понимал, что Черная Метка — это не просто средство связи, это способ контроля и слежения. Потому стал срезать верхний слой кожи со своего предплечья, глуша боль захваченным из кабинета огневиски и заливая кровавую рану настойкой бадьяна.