Это было под утро в тумане

Васнецов не распространяется о цепи событий, приведших его на дно оврага за обочиной автомагистрали Петля. Лишь на расспросы Сотченского сказал, глядя в сторону: «Лучше бы я тогда пошел домой. Нет, лучше бы я вообще остался дома». Личных связей Сотченского не хватило, чтобы реконструировать сцену на автобусной остановке. Он решил, что взвинченная психика Васнецова не выдержала слишком близкого присутствия главбухши, хотя и мертвой. Мертвая-то она была для него страшнее живой… Васнецов не скрывал, что весь вечер хлестал коньяк, а далеко за полночь его понесло на улицу проветриться. В одном из неосвещенных проулков он столкнулся с кем-то, ПОХОЖИМ на Малахитову, встречу с которой подсознательно считал неминуемой. И тут мозг ему отказал. Так-то оно так, размышлял Сотченский, барабаня пальцами по рулевому колесу «Форда». За лобовым стеклом втягивалась в квартал длинная, выстланная тенями от деревьев, аллея. Но когда Васнецов ополоумел, он ломанулся сюда, к шоссе. Неужели никто его не видел? Игорь пешком прогулялся до остановки: по графику первый автобус приходит сюда в 5:07. Отсюда же пролегал финальный отрезок васнецовского «забега»… В автобусном парке Сотченский узнал имя шофера, работавшего на этом рейсе. Диспетчер, к которому Игорь обратился с расспросами, сказал, что «мужик он непьющий, нареканий к нему нет». Но тем же днем непьющий, всегда аккуратный водитель бортанул на МКАДе маршрутку, и на линию пришлось высылать сменную машину. Диспетчер добавил, что еще в семь утра водитель отпрашивался на больничный, но тогда его не отпустили. А, видимо, зря — выглядел он неважнец. Сотченский не поленился навестить водителя по месту жительства, в сельском поселении километров за двадцать от МКАД. «Непьющий, без нареканий» мужик был пьян в дрова и едва ворочал языком. Нет, он НЕ видел никого, скачущего сломя голову вдоль Петли. Он вообще не видел ничего необычного. В салоне на тот момент находилась единственная пассажирка. При упоминании о пассажирке Сотченский насторожился, но шофер сказал, что не разглядывал ее. Она села на«КБ Передовик» и сошла на«Опольцево-2», проехав всего один перегон. «Хреновая тётка какая-то», пробубнил водитель и больше ничего не прибавил. Игорь извинился за беспокойство, и пьяный захлопнул дверь. Изнутри громко стукнула задвинутая щеколда. После импровизированного следствия Сотченский и мысли не допускал о том, что Малахитова вылезла из гроба и устроила своему директору прощальное рандеву. «Хреновая тётка», путешествовавшая спозаранку в автобусе, выполняла посмертную волю и прихоть главбухши: достать Васнецова и довести его до психушки, а того лучше — до инфаркта. Что-то связывало «артистку» с Малахитовой, и навряд ли родство. Скорее, покойная облагодетельствовала некую женщину (или субтильного женоподобного мужчину), и ценность оказанной услуги подразумевала ответную услугу в обязательном порядке. Даже невзирая на смерть благодетельницы. Кто бы ни сел в автобус на остановке«КБ Передовик», этот человек хорошо загримировался и сыграл свою роль настолько убедительно, что не устоял и водитель. А уж Васнецов подавно был легкой жертвой. Перепуганный, он заметался по кварталу, бросился к шоссе, и догонять его смысла не имело. Ноги у Васнецова длинные, и через пятнадцать лет после армейской службы он без проблем сдал бы норматив по бегу. Но некто в роли Малахитовой просёк, что Васнецов окопается в остановочном павильоне — на максимальном удалении от квартала, и хладнокровно забрался в автобус, чтобы на следующей же остановке перехватить беглеца. Сотченский отдавал себе отчет, что найти и наказать псевдо-Малахитову, действия которой подпадают под уголовную статью, ему вряд ли удастся. Но если ее искать, то в биографии настоящей Малахитовой. Это было не трудно — через знакомых тестя Игорь запросил то самое досье, которое в несколько сокращенном виде попало в руки начальнику безопасности Щербакову. Нюанс в том, что Щербаков упирал на кредитную историю главбухши, а Сотченского интересовало всё вместе. Малахитова была «поднадзорной» еще с молодости — из-за мужа, офицера разведроты ВДВ (секретная информация). Они расписались в городе Сасово и вскоре переехали в Москву, на Опольцево. К тому времени Малахитова родила сына. Читая досье, Игорь понял, что переезд состоялся не из амбиций Малахитовой покорить метрополию. Дело в сыне: врожденная патология головного мозга. С диагнозом«имбецилия» ему надлежало наблюдаться в специализированном медучреждении, а ближайшее, куда Малахитовым удалось пристроить ребенка, располагалось по адресу: шоссе Петля, дом 11. В 1981 году Владимир Малахитов погиб на маневрах (секретная информация), а его жена родила второго сына и отказалась от первого. Обоих ей было не потянуть, и она предпочла передать старшего на попечение государства. Это не вязалось с тем образом Маргариты Малахитовой, который в ярких красках изобразил Васнецов: оголтелая мамаша-провинциалка, способная изничтожить весь мир за «родную кровиночку». Но либо выбор оказался для нее слишком тяжел, либо… Малахитова желала только здорового потомства. Но и здесь ей не свезло — выбранное аукнулось спустя десятилетия. Все ее заработки впустую ушли на лечение внучки. Между тем, первенец ее рос в школе-интернате, не доставляя больших хлопот воспитателям. Социальная адаптация стала для него непреодолимым барьером; он не усваивал гуманитарные предметы, такие как русский язык, литература, история, но с математикой, геометрией и физикой справлялся на отлично. По достижении совершеннолетия его передали под опеку Всеслава Трибуна (секретная информация). «Это-то еще почему?»