Это было под утро в тумане

Стеклянно-мраморный взгляд ее глаз требовательно уперся в Васнецова, и тому почудилась надпись белым по черному — «Обращение к сбойному сектору памяти». Фиолетовая ухмылка стряхнула остатки румян со щек, и Васнецов понял — Малахитова его ВСПОМНИЛА.

— АМНГММММ! — разнесся над остановкой вопль — это труп наконец-то нашел внутри себя голосовые связки. Перед лицом Васнецова зависла рука — он смотрел на нее, не отрываясь — пальцы, захрустев, растопырились. Васнецов вжался в стенку позади. Рука упала на его плечо, и ногти содрали длинный клок рубашки вместе с кожей до самого живота. Васнецов заорал — но не от боли, ее он пока не почувствовал — а от того, что следом за рукой на его плечо упала и голова. Возле уха что-то лязгнуло. Рванувшись, Васнецов вскочил (оставив в зубах трупа правый рукав куртки) и бросился бежать, а за спиной слышал крик: АПФСНЦФФФФ! Он всё бежал и бежал, а его изодранная рубашка намокала от крови. Потом он свернул в сторону, налетел на ограждение, и, кувырнувшись через него, покатился с откоса.

По факту взлома квартиры Малахитовой (с подачи родственников покойной) было возбуждено уголовное дело. Но, поскольку ничего не пропало, сыщики из местного отделения милиции особо не надрывались. Правда, один из оперов — первым прибывший по вызову в девять утра — поделился с коллегами впечатлением, что покойница выглядела так, «будто только что вернулась». Речь могла идти о вандализме — голова умершей была небрежно обмотана рукавом от джинсовой куртки, а полагающийся по штату чепец нашли вообще за пределами квартиры — на лестничной клетке этажом ниже. С дверными замками тоже было что-то не то — эксперт долго мялся, а потом сказал, что открывали дверь, скорее всего, ИЗНУТРИ, а не снаружи. Но меньше всего следователям понравилось, что под ногтями покойницы обнаружились частицы человеческой кожи, содранной с мясом (улучив момент, пока возмущенная родня была чем-то отвлечена, оперативники собрали частицы для лабораторного анализа). Впрочем, объяснить их наличие всё равно никто не смог, и отчет из лаборатории к делу приобщать не стали. Пальцы Малахитовой пахли духами; на подоконнике стоял флакон польского парфюма со свинченной крышкой. ЭТОГО по молчаливому согласию не заметили ни детективы, ни «скорбящие родственники», дабы избежать напрашивающегося вывода. А Васнецова подобрали в овраге бомжи, рыскавшие по кустам в поисках пустых бутылок — если бы не они, лежать бы ему там долго. В больнице ему наложили швы и долго кололи антибиотики.