Это было под утро в тумане

— Во сне мозг вычленяет те вещи, которых больше всего боишься наяву. Ты спишь, а подкорка проигрывает ситуации, утрируя всё до гротеска. Это и есть кошмар. Но после пробуждения глаза открываются сами собой, рефлекторно, чтобы погасить картинку. У тебя же рефлекс обратный — веки сомкнуты. Твой организм на уровне инстинкта самосохранения защищается от чего-то, присутствующего поблизости. Нервная система не выдержит визуального контакта. Мне вспомнилась одна гипотеза, официально не опровергнутая. При ночных кошмарах генерируется альтернативная реальность, двухмерная. Физически ты ей не принадлежишь, но она поглощает твое биополе. Проснувшись, чувствуешь себя разбитым, тебе нездоровится, ты как выжатый лимон. Но, если кто-то намеренно формирует для тебя каскад тематических видений, этот же человек способен фрагментарно закодировать в них самого себя. А при худшем раскладе — найти лазейку в твою первую реальность. Выход на стыке двухмерного и трехмерного мира, а стыкуются они в ближайшей точке пространства, не занятого материальными объектами или твоим телом. Буквально — рядом с кроватью. Вот тогда организм и начинает себя защищать. В РАН над этим «вкладом в науку» все обплевались, но втихаря устроили разберушку. Замеряли интенсивность биополей у спящих подопытных и будто бы ухитрились получить видеозапись альтернативного мира…

— Ты что, имеешь в виду — она действительно стоит возле моей кровати… мертвая?

— Это всего лишь гипотеза, не более того. Послушай, я, естественно, не могу утверждать, что эта баба — ведьма. Или что она — не ведьма. Но вот что хочу у тебя спросить… А она сейчас жива?

— Живее всех живых, — вздохнул Васнецов. — Не поверишь — купила хату себе, в моем квартале. Прямо в соседнем доме, у нас и окна друг на друга выходят, только ее — этажом ниже. Я сам не поверил, когда мне безопасник наш сказал.

— Хочет к тебе поближе быть. Нехороший признак-то, Валентин Григорьич. И очень нехорошо, что она тебе мертвячкой приходит. Похоже, ты этим увольнением ее в гроб вгоняешь. Для нее жизненно важно было сидеть у вас на фирме…

—… и воровать деньги, — закончил за него Васнецов.

— Вот именно. Ей нужно много денег. По каким-то причинам устроиться в другое место у нее уже не получится. Да и пока разберешься, что к чему, пока наладишь денежные потоки — это всё не одним днем. И она транслирует тебе свой образ в том виде и состоянии, в преддверии которого она сейчас находится — по твоей, замечу, вине.

— А что мне было делать — прибавить ей зарплату за успешные махинации! Фирма бы накрылась к новому году, не прими я меры…

— Вероятно, да. Но она зарывалась. Лишись она всех доходов при закрытии компании — ей осталось бы только сетовать на судьбу. А так у нее есть прямой виновник — ты. То, что она взяла себе новую квартиру у тебя под боком, указывает на некий сценарий. С тобой в главной роли. Васнецов вскочил со стула и забегал по комнате.

— Что, да что она может мне сделать? Утащить в могилу вместе с собой? Пусть сперва сама туда ляжет!

— И ляжет, — безжалостно пообещал Сотченский. — Будет не странно, если она приобрела себе и местечко на кладбище. Я думаю, у этой бабы есть определенный диапазон способностей. Не слишком широкий — ты с ней в контрах больше года, и проще было тебя извести. Порчу наслать. Но это не в ее компетенции. Однако ж… она отнюдь не безобидна. Вы с ней палач и жертва, только кто из вас кто?…

— Я в палачи не нанимался!

— Но ты определил ее судьбу. И, что-то мне подсказывает — судьба у нее незавидная. Предсмертная агония жертвы преобразуется в удар судьбы, адресный удар по исполнителю казни, наносимый с задержкой. «Гримаса возмездия» это называется.

— Это что — тоже официально не опровергается? — с досадой спросил Васнецов.

— Нет, явление редкое, оттого мало кем замеченное. Но наблюдения имеются… И, Валентин, на твоем месте я дал бы команду безопаснику пробить, какие жизненные обстоятельства у этой Малахитовой. Потому что реакция ее очень даже неспроста. Васнецов зевнул. Несмотря на выпитый кофе, его клонило в сон. На эту ночь кошмары оставят его в покое, и госпожа Малахитова — не то мертвая, не то живая — не прошипит ему в ухо: «Хочешь, я станцую для тебя — и ты возьмешь меня обратно на работу?». Потому что рядом самоуверенный аналитик Сотченский, в присутствии которого кошмары строятся в линейку и рассчитываются на первый-второй. Конечно, неплохо бы прямо сейчас позвонить Щербакову и распорядиться насчет Малахитовой, но очень уж хочется на боковую.

— Ляжешь на втором этаже или на первом? — спросил Игорь. — Постельное белье, подушки я тебе принесу.

— А гостевая у вас на втором или на первом?

— Занимай любую, кроме моего кабинета и Алискиной спальни. Этого она нам не простит, — хихикнул Игорь.

— Неохота тащиться по лестнице. Так что первый этаж мне вполне подхо…