Это просто мы

В голове Натана прошло самое быстрое собрание в его жизни. На повестке дня: ещё полтора часа холода и снегокатания против немедленного отбытия в дом на согрев. Единогласное решение было принято даже прежде, чем он понял, что уже схватил Ноа, легко перекинул через плечо, отключил сознание от его криков, усилил волю против милых мордашек и целенаправленно отмаршировал в дом.

— Ната-а-а-ан, ладно, я понял! Поставь меня, — Ноа, свисающий головой вниз, привычно шлепал любимого по мягкому месту и хихикал, — я глинтвейн вариться поставлю. Так и быть, согрею тебя, я ведь добрый!

Уже через пятнадцать минут они грелись на ковре под одним пледом, уминали имбирные печенюшки, запивая их глинтвейном. Идиллия, казалось бы, да вот только…

— Хозяин! Может, ещё один плед? Я сканирую показатели, вы всё ещё не согрелись! — причитал дворецкий, как всегда, ловко игнорируя «вроде-как-второго-хозяина». Мозги Альфреду так и не пересобрали, каким-то неведомым образом он стал им нравиться именно в такой сборке.

— Всё нормально, давай потише, не видишь, у нас тут романтика?

— Я бы тоже к вам присоединился… Хотите, манипулятор мой с вами посидит?

— Аль…

— Как печенюшки? Я сделал, как вы просили, — тут же перевел он тему.

— Может, всё-таки топор? — Натан посмотрел на Ноа. Ноа повернулся к Натану. Они обменялись недвусмысленными взглядами.

— Э… У меня срочные дела в подвале. Я туда основные силы направлю! — отрапортовал кибер-дворецкий.

Наконец-то тишина. Что забавно, топора-то в их доме как раз и не было — деревья рубить в Федерации было запрещено под большие штрафы. Но почему-то Альфред унимался только при упоминании этого объекта.

Ноа переключил голограмму ёлки, и та изменила внешний вид на голубую красавицу, украшенную сиреневыми шарами с белыми бантами. Ноа просто не выносил однообразия и давно закупил огромное количество образов уже как несколько тысяч лет устоявшегося в традициях дерева. Парочку он даже нарисовал сам.

— Может, не будем ждать, пока в Столице Совет выступит, а сейчас подарками обменяемся? — Ноа весь день поглядывал на коробку, предназначенную ему.

Натан потянулся и, встав, погладил Ноа по голове, делая вид, что усиленно думает (будто у него вообще был выбор). Через полторы минуты Ноа не выдержал и слегка прикусил его руку, глядя снизу вверх.

— Хочфу подаркфи!

Натан улыбнулся, вынимая руку из теплого рта, и ей же сделал приглашающее к коробке движение.

— Лучше на месте открывай, она тяжелая.

Ноа не нужно было просить дважды, он с энтузиазмом принялся срывать обертку, которая тут же распадалась на небольшие, переливающиеся всеми цветами, огоньки.

— Ух ты! Частичное расщепление!

— Погоди ещё… — Натан указал на огоньки, которые притягивались друг к другу и складывались в световые сердечки. Тут Ноа даже остановился, уставившись на происходящее. Он что-то забормотал, играя пальцами, похмурился, усиленно обдумывая, а затем его лицо снова озарила улыбка.

— Понял! Ты зептоботов добавил и запрограммировал их! Блин, ну даешь, я уж думал, магия какая-то! — он сорвал последний кусок, налюбовался огоньками и сердечками, а затем встал над коробкой, которая доходила ему до пояса. — Что же там? — он бросил лукавый взгляд и поднял крышку.

— Э-э-э…

Под ней оказалась ещё одна коробка. Ноа нерешительно скинул вторую крышку…

— Натанчик, ты издеваешься? — Ноа прищурился, но Натан уже обошел коробку и, вовсю сдерживая смех, замахал руками.

Ноа подозрительно сбросил третью крышку, и четвертую, и пятую… Шестая коробка оказалась металлической шкатулкой. Ноа кое-как подцепил её и вытащил на свет, тут же приземляя тяжеленный подарок на пол и садясь перед ним.

— Симпатичная! — Ноа потрогал металлические листья и цветы, которые сходились возле замочной скважины с уже вставленным ключом.

Шкатулка выглядела потертой: то ли была старой, то ли имела свой неповторимый дизайн. Натан ободряюще кивнул, и Ноа приоткрыл крышку.

Заиграла тихая мелодия вальса, а внутри крутились балерина и маленький конвертик. Ноа так заслушался, что даже не сразу заметил его. В письме было приглашение:

«Горячая ванна на двоих с настоящей водой и всевозможными пенами. С нами запретное становится доступным», — прочитал он, и по мере чтения его глаза округлялись.

— В… Вода? Ванна?! — он поднял ошалевшие от радости глаза и уставился на Натана. — Вода?

— Ага-а-а, — пропел Натан. — Для нас с тобой в любой день ближайшего месяца. — На целых три часа!

— Я никогда не мылся в воде! — Ноа подорвался, всё ещё не веря счастью и держа на ладони приглашение, как нечто сверхценное. — Пена… И… И мыло? И пар! И голову этим помыть, как его…

— Шампунем, — подсказал Натан. Он уже один раз пробовал сие чудо в детстве, недоступное в их тысячелетии.

— Шампу-у-у-унем, — мечтательно протянул Ноа, и Натан, не выдержав, наконец-то рассмеялся и подхватил любимого, закручивая в танце под мелодию из шкатулки. Они чуть поспешили, но уже через мгновение почувствовали ритм. Натан опустил руку на тонкую талию, а Ноа переплел с ним пальцы и грустно вздохнул.