— Больно, — жалуется она. — Потерпи. — Долго? — Еще чуть-чуть.
7 мин, 45 сек 16143
— Самой лучшей, — не сомневаюсь я. Утро следующего дня холодное, мокрое и болезненное. Простыня насквозь пропитана потом. Тысячи невидимых рук хватают за плоть и выкручивают наизнанку, выламывают суставы. Я ощущаю себя тем самым мотыльком, в беспокойстве пытаюсь поймать огонек. Обжигаюсь, — лезу снова. Свет передо мной — истина, он таит загадку, в нем спрятан смысл чего-то, надо только дотронуться, и сложный ребус разгадан.
В стремлении к жизни, в поиске тепла, дурак от природы — не знаю. На самом деле нет никакой жизни и света. Только реальность — ломка. Цепляется голодной хваткой за последнее человеческое, что во мне осталось.
Алиса кричит, мечется и плачет, проклинает все, в первую очередь меня, рвет на себе волосы.
Пытаемся сосредоточиться на ярких кадрах в телевизоре. Сегодня он наш друг.
— Я так не могу, — скулит жена.
— Мне нужно!
На завтрак — посасываем кусочки льда, освежает. На обед — в горле застревает подгорелая корка черного хлеба с плавленым сыром. На ужин — давимся слюной, разглядывая картинки кулинарной книги.
А на подоконнике лапками кверху скучает дохлая муха. Блеклых крылышек почти не видно на фоне пожелтевшей облупленной краски. Аккуратно поднимаю. Рассматриваю высохшее тельце насекомого. Вес совсем не ощущается. Подношу к носу — запаха нет, так же как и вкуса — кладу в рот.
— Мы справимся, — обещаю я, подготавливая шприцы.
— У нас получится. Это последний раз!
— Последний, — сухо повторяет жена, что-то вспоминая.
— Что ты копаешься?
— Алиса кусает губы.
— Сейчас-сейчас, потерпи, — успокаиваю.
Дрожащей рукой протираю вену ватным тампоном, ноздри будто разъедает от запаха спирта, трясет. Накладываю жгут, направляю холодную сталь иглы к «дыре», украшенной багрянцем гематомы.
Мне нужно самому. Быстрее бы! Хочется снова окунуться внутрь себя, пройти по всем стадиям перевоплощения, остаться в волшебных минутах запредельного оргазма. Время тормозит ход. Бешенство сменяется постоянством, по венам путешествует благородное счастье, затрагивает все конечности. Тело мне более не принадлежит.
Алиса снова мечтает о будущем, расписывает каждый уголочек особняка, придумывает внешность наших детей, повадки несуществующего Спайка. Она рассказывает, как мы будем гулять по лесу, путешествовать по Европе, ходить в дальние походы, ездить на море и совершать целую кучу всяких вещей, которые делают все остальные, счастливые семьи.
Но мы зарекаемся — никогда не возвращаться к наркотикам!
— Завтра мы начнем жизнь с чистого листа, — твердо говорю я.
Фраза кажется приговором.
— Адам, ты можешь отправить все фотографии в какой-нибудь журнал, а я начну писать новый роман, — советует она.
— Да, мы так и сделаем, — обещаю я.
— У нас все получится, мы должны стараться ради нашего будущего, ради наших детей. Осознание ошибок, стыд — особенно чувствуются после пробуждения, вмиг ненавидишь себя и все вокруг, хочется застрелиться.
Изо рта вырывается добротная ругань. Крик такой, что вот-вот треснет зеркало в коридоре. Хочется расчесать кожу в кровь, изрезаться бритвой, только бы унять зуд. Точно внутри живет еще одно тело, в том теле, еще одно и все они движутся. Предстаешь матрешкой в постоянном стрессе.
Со временем, дозы приходится увеличивать, сказывается нехватка «витамина».
Страх передозировки обретает реальность, бороться, с ним, нет сил. Кажется это конец.
Мы волочим свое существование по замкнутому кругу. Жизнь от «последнего» к«последнему». Каждый день обещание, что ад прекратиться, мы поднимемся на ступень выше, займемся собой.
Ради нашего будущего, ради наших детей — Алиса напишет картины, напишет романы, свяжет, сошьет, слепит из глины. Я отправлю фотографии жены в журналы, где мне заплатят много денег…, отправлю фотографии жены в журналы…, отправлю фотографии жены…, отправлю фотографии…, отправлю… Сквозь толщу тяжелого рока до меня доносятся слова молоденькой девчонки:
— Привет, чего скучаешь?
— Фоткаю, — показываю Canon.
Смотрит на меня пристально, оценивает, знакомится с татуировкой на руке.
— Что тут написано?
— Gemini — Близнецы, — отвечаю я.
— Ты Близнецы? А я Водолей. У нас зодиакальная совместимость. Алиса, — протягивает руку.
Влажная мерзкая ручонка на ощупь.
В клубе жара. Помещение пропахло дымом сигарет, потом полуобнаженной молодежи, звучным улюлюканьем неформалов, неоновой игрой светодиодов.
— Адам, — представляюсь я.
— Из Эдема? — подмигивает она.
— А ты из «страны чудес»?
— Хех. Забавный…
Хватает меня за руку и тащит в толпу кривляющихся танцоров.
Бессмысленная тряска на одном месте — своеобразный выплеск энергии. Алиса позволяет гладить себя, извивается как змея. Пальцами шарит у меня в ширинке.
Во рту ощущаю привкус дешевого пива и фруктового Орбита. Ее скользкий язык вытесняет мой, считает зубы — обмен слюной. Перестаю мыслить головой. Сливаясь с драйвом музыки, даю полную свободу рукам.
— Хочешь, покажу свои татуировки?
С ягодиц два разноцветных глаза, наблюдают за моими движениями.
В стремлении к жизни, в поиске тепла, дурак от природы — не знаю. На самом деле нет никакой жизни и света. Только реальность — ломка. Цепляется голодной хваткой за последнее человеческое, что во мне осталось.
Алиса кричит, мечется и плачет, проклинает все, в первую очередь меня, рвет на себе волосы.
Пытаемся сосредоточиться на ярких кадрах в телевизоре. Сегодня он наш друг.
— Я так не могу, — скулит жена.
— Мне нужно!
На завтрак — посасываем кусочки льда, освежает. На обед — в горле застревает подгорелая корка черного хлеба с плавленым сыром. На ужин — давимся слюной, разглядывая картинки кулинарной книги.
А на подоконнике лапками кверху скучает дохлая муха. Блеклых крылышек почти не видно на фоне пожелтевшей облупленной краски. Аккуратно поднимаю. Рассматриваю высохшее тельце насекомого. Вес совсем не ощущается. Подношу к носу — запаха нет, так же как и вкуса — кладу в рот.
— Мы справимся, — обещаю я, подготавливая шприцы.
— У нас получится. Это последний раз!
— Последний, — сухо повторяет жена, что-то вспоминая.
— Что ты копаешься?
— Алиса кусает губы.
— Сейчас-сейчас, потерпи, — успокаиваю.
Дрожащей рукой протираю вену ватным тампоном, ноздри будто разъедает от запаха спирта, трясет. Накладываю жгут, направляю холодную сталь иглы к «дыре», украшенной багрянцем гематомы.
Мне нужно самому. Быстрее бы! Хочется снова окунуться внутрь себя, пройти по всем стадиям перевоплощения, остаться в волшебных минутах запредельного оргазма. Время тормозит ход. Бешенство сменяется постоянством, по венам путешествует благородное счастье, затрагивает все конечности. Тело мне более не принадлежит.
Алиса снова мечтает о будущем, расписывает каждый уголочек особняка, придумывает внешность наших детей, повадки несуществующего Спайка. Она рассказывает, как мы будем гулять по лесу, путешествовать по Европе, ходить в дальние походы, ездить на море и совершать целую кучу всяких вещей, которые делают все остальные, счастливые семьи.
Но мы зарекаемся — никогда не возвращаться к наркотикам!
— Завтра мы начнем жизнь с чистого листа, — твердо говорю я.
Фраза кажется приговором.
— Адам, ты можешь отправить все фотографии в какой-нибудь журнал, а я начну писать новый роман, — советует она.
— Да, мы так и сделаем, — обещаю я.
— У нас все получится, мы должны стараться ради нашего будущего, ради наших детей. Осознание ошибок, стыд — особенно чувствуются после пробуждения, вмиг ненавидишь себя и все вокруг, хочется застрелиться.
Изо рта вырывается добротная ругань. Крик такой, что вот-вот треснет зеркало в коридоре. Хочется расчесать кожу в кровь, изрезаться бритвой, только бы унять зуд. Точно внутри живет еще одно тело, в том теле, еще одно и все они движутся. Предстаешь матрешкой в постоянном стрессе.
Со временем, дозы приходится увеличивать, сказывается нехватка «витамина».
Страх передозировки обретает реальность, бороться, с ним, нет сил. Кажется это конец.
Мы волочим свое существование по замкнутому кругу. Жизнь от «последнего» к«последнему». Каждый день обещание, что ад прекратиться, мы поднимемся на ступень выше, займемся собой.
Ради нашего будущего, ради наших детей — Алиса напишет картины, напишет романы, свяжет, сошьет, слепит из глины. Я отправлю фотографии жены в журналы, где мне заплатят много денег…, отправлю фотографии жены в журналы…, отправлю фотографии жены…, отправлю фотографии…, отправлю… Сквозь толщу тяжелого рока до меня доносятся слова молоденькой девчонки:
— Привет, чего скучаешь?
— Фоткаю, — показываю Canon.
Смотрит на меня пристально, оценивает, знакомится с татуировкой на руке.
— Что тут написано?
— Gemini — Близнецы, — отвечаю я.
— Ты Близнецы? А я Водолей. У нас зодиакальная совместимость. Алиса, — протягивает руку.
Влажная мерзкая ручонка на ощупь.
В клубе жара. Помещение пропахло дымом сигарет, потом полуобнаженной молодежи, звучным улюлюканьем неформалов, неоновой игрой светодиодов.
— Адам, — представляюсь я.
— Из Эдема? — подмигивает она.
— А ты из «страны чудес»?
— Хех. Забавный…
Хватает меня за руку и тащит в толпу кривляющихся танцоров.
Бессмысленная тряска на одном месте — своеобразный выплеск энергии. Алиса позволяет гладить себя, извивается как змея. Пальцами шарит у меня в ширинке.
Во рту ощущаю привкус дешевого пива и фруктового Орбита. Ее скользкий язык вытесняет мой, считает зубы — обмен слюной. Перестаю мыслить головой. Сливаясь с драйвом музыки, даю полную свободу рукам.
— Хочешь, покажу свои татуировки?
С ягодиц два разноцветных глаза, наблюдают за моими движениями.
Страница 2 из 3
