«Что я здесь делаю?» Этот вопрос Екатерина Кузнецова задавала себе уже, пожалуй, в десятый раз. У неё весь день болела голова — и чем ближе к вечеру, тем сильнее. Наверняка это оттого, что она не выспалась предыдущей ночью, поскольку провела её в междугороднем«Икарусе», в котором удобно сидеть, но вот спать… Нет, она предпочитала кровать.
55 мин, 21 сек 5225
Поскольку на солнце салон уже успел ощутимо нагреться, они опустили стёкла, позволяя лёгкому ветерку проникнуть внутрь, принеся с собой ароматы приютившего их недавно леса.
Некоторое время Андрей молчал, теребя ключи в замке зажигания, словно гадая, заводить двигатель или нет, а затем, решившись, сказал:
— Катя, я не могу быть с тобой.
Эффект от этой фразы был сродни хлёсткой пощёчине. Девушка настолько не ожидала услышать такое, что абсолютно растерялась. Она лишь продолжала сидеть, глядя на крышку «бардачка» перед собой, и не зная, что сказать. В голове же настойчиво билась только одна мысль:
«Ну что, получила? Думала,» посверкала«перед ним длинными ногами, мило» поулыбалась«— и готово? А не тут-то было!»
В то же время, она никак не могла взять в толк, что сделала не так. В конце концов, он же не прогнал её ночью! Не говоря уже об утренней прогулке по лесу! Нет, что-то здесь определённо не клеилось.
Молодой человек молчал, видимо, давая ей время прийти в себя. Наконец, Екатерина не выдержала и сама спросила:
— Почему?
Больше ничего её голосовые связки не могли издать — к горлу подступил болезненный ком. Самокритичность уступила место ощущению несправедливости. Девушка почувствовала себя не просто незаслуженно отвергнутой, а ещё и униженной, оскорблённой. Она, чёрт побери, ещё ни к одному мужчине не относилась с такими симпатией, нежностью и добротой, которые просто невозможно было не заметить — и что же она получила? Отказ — и даже не завуалированный, а прямой, как телеграфный столб.
Андрей, пересилив себя, посмотрел на неё и, к её удивлению, Катя не увидела в его глазах ни недовольства, ни — тем более — презрения. Там была… грусть, что ещё больше сбивало с толку.
Не выдержав её взгляда, он отвернулся к лобовому стеклу.
— По-моему, я имею право знать, — вновь подала голос Екатерина, едва справившись с комом в горле.
— Это да, — кивнул он. — Только всё не так просто.
— Ничего, я не настолько глупа, — резковато ответила она.
Он вздохнул, положив руки на руль.
Спустя ещё минуту девушка снова нарушила тишину, теперь уже говоря во весь голос:
— Господи, неужели твоя работа так много для тебя значит?! Тебе что — каждый день приходят предложения от женщин? Тем более от, чёрт возьми, красивых женщин!
— Нет, — едва слышно произнёс он. — Наоборот.
— Тогда я вообще ничего не понимаю! ПОЧЕМУ?
Андрей заставил себя опять повернуться к ней и с удивительным спокойствием произнёс:
— Потому что я скоро умру.
Второй раз за последние несколько минут Катя была сбита с толку, только гораздо сильнее — если раньше была «пощёчина», то теперь уж никак не меньше «удара кулаком в лицо со всей силы».
— Не ожидала я от тебя такой низости, — вымолвила она после продолжительной паузы.
— По-твоему, я вру?
— Конечно!
— Если бы, — покачал головой он.
Девушка пыталась, нет — она БЕЗУМНО ХОТЕЛА — увидеть в его глазах иную правду. Тщетно. Со всей отчётливостью она поняла, что никакой иной правды нет. Ей сразу же стало понятно, почему он не мог полностью расслабиться, общаясь с ней, почему был скован. И почему в его взгляде постоянно присутствовала грусть.
— Пожалуйста, скажи, что это ложь, — прошептала она.
— Нет, — сказал он, — не ложь.
— Но как же так? — по щеке Екатерины скользнула слеза.
Молодой человек крепко сжал руль и ответил неровным голосом:
— Я болен. Неизлечимо.
— Чем?
— Я не знаю, — выдохнул он. — Никто не знает.
— Андрей, Бога ради!
— Поверь мне — это, действительно, так. Всё, что смогли мне сказать врачи — причём не какие-нибудь, а московские — что это врождённый генетический дефект. Ни причин, ни, тем более, способов его устранения они не знают. Кстати, поэтому мне и нельзя быть отцом — слишком велик риск, что ребёнок от меня будет иметь ту же патологию.
— Но ты же выглядишь здоровым…
— Да, — кивнул он. — Болезнь необычна во всём — в том числе и в симптомах. Примерно раз в месяц она даёт о себе знать.
Он замолчал, решая, стоит ли продолжать.
— Как? — развеяла его сомнения Катя.
— Неожиданный и сильнейший приступ головной боли. Настолько чудовищной, что я уже через пару минут теряю сознание и провожу в беспамятстве почти сутки. Когда же я просыпаюсь, то чувствую себя нормально — как если бы просто поспал. Однако это ложное ощущение. Фактически собственный мозг меня убивает.
Увидев сомнение на лице девушки, он прибавил:
— Проблема в том, что каждый раз я «отключаюсь» на всё большее время, и однажды… я просто не приду больше в себя.
Она закусила губу.
— И сколько тебе… осталось?
— Год-полтора. При самом благоприятном исходе — два. Но это маловероятный и предельный срок.
Сказал он это с удивительным спокойствием, что ещё больше ошарашило Екатерину. Она, более не в силах сдерживаться, обхватила лицо ладонями и заплакала.
Она ожидала услышать что угодно, но только не такое. Она не сомневалась в искренности Андрея — и это было больнее всего. При должном желании и настойчивости можно преодолеть любые преграды между собой и другим человеком.
Любые.
Кроме смерти.
Некоторое время Андрей молчал, теребя ключи в замке зажигания, словно гадая, заводить двигатель или нет, а затем, решившись, сказал:
— Катя, я не могу быть с тобой.
Эффект от этой фразы был сродни хлёсткой пощёчине. Девушка настолько не ожидала услышать такое, что абсолютно растерялась. Она лишь продолжала сидеть, глядя на крышку «бардачка» перед собой, и не зная, что сказать. В голове же настойчиво билась только одна мысль:
«Ну что, получила? Думала,» посверкала«перед ним длинными ногами, мило» поулыбалась«— и готово? А не тут-то было!»
В то же время, она никак не могла взять в толк, что сделала не так. В конце концов, он же не прогнал её ночью! Не говоря уже об утренней прогулке по лесу! Нет, что-то здесь определённо не клеилось.
Молодой человек молчал, видимо, давая ей время прийти в себя. Наконец, Екатерина не выдержала и сама спросила:
— Почему?
Больше ничего её голосовые связки не могли издать — к горлу подступил болезненный ком. Самокритичность уступила место ощущению несправедливости. Девушка почувствовала себя не просто незаслуженно отвергнутой, а ещё и униженной, оскорблённой. Она, чёрт побери, ещё ни к одному мужчине не относилась с такими симпатией, нежностью и добротой, которые просто невозможно было не заметить — и что же она получила? Отказ — и даже не завуалированный, а прямой, как телеграфный столб.
Андрей, пересилив себя, посмотрел на неё и, к её удивлению, Катя не увидела в его глазах ни недовольства, ни — тем более — презрения. Там была… грусть, что ещё больше сбивало с толку.
Не выдержав её взгляда, он отвернулся к лобовому стеклу.
— По-моему, я имею право знать, — вновь подала голос Екатерина, едва справившись с комом в горле.
— Это да, — кивнул он. — Только всё не так просто.
— Ничего, я не настолько глупа, — резковато ответила она.
Он вздохнул, положив руки на руль.
Спустя ещё минуту девушка снова нарушила тишину, теперь уже говоря во весь голос:
— Господи, неужели твоя работа так много для тебя значит?! Тебе что — каждый день приходят предложения от женщин? Тем более от, чёрт возьми, красивых женщин!
— Нет, — едва слышно произнёс он. — Наоборот.
— Тогда я вообще ничего не понимаю! ПОЧЕМУ?
Андрей заставил себя опять повернуться к ней и с удивительным спокойствием произнёс:
— Потому что я скоро умру.
Второй раз за последние несколько минут Катя была сбита с толку, только гораздо сильнее — если раньше была «пощёчина», то теперь уж никак не меньше «удара кулаком в лицо со всей силы».
— Не ожидала я от тебя такой низости, — вымолвила она после продолжительной паузы.
— По-твоему, я вру?
— Конечно!
— Если бы, — покачал головой он.
Девушка пыталась, нет — она БЕЗУМНО ХОТЕЛА — увидеть в его глазах иную правду. Тщетно. Со всей отчётливостью она поняла, что никакой иной правды нет. Ей сразу же стало понятно, почему он не мог полностью расслабиться, общаясь с ней, почему был скован. И почему в его взгляде постоянно присутствовала грусть.
— Пожалуйста, скажи, что это ложь, — прошептала она.
— Нет, — сказал он, — не ложь.
— Но как же так? — по щеке Екатерины скользнула слеза.
Молодой человек крепко сжал руль и ответил неровным голосом:
— Я болен. Неизлечимо.
— Чем?
— Я не знаю, — выдохнул он. — Никто не знает.
— Андрей, Бога ради!
— Поверь мне — это, действительно, так. Всё, что смогли мне сказать врачи — причём не какие-нибудь, а московские — что это врождённый генетический дефект. Ни причин, ни, тем более, способов его устранения они не знают. Кстати, поэтому мне и нельзя быть отцом — слишком велик риск, что ребёнок от меня будет иметь ту же патологию.
— Но ты же выглядишь здоровым…
— Да, — кивнул он. — Болезнь необычна во всём — в том числе и в симптомах. Примерно раз в месяц она даёт о себе знать.
Он замолчал, решая, стоит ли продолжать.
— Как? — развеяла его сомнения Катя.
— Неожиданный и сильнейший приступ головной боли. Настолько чудовищной, что я уже через пару минут теряю сознание и провожу в беспамятстве почти сутки. Когда же я просыпаюсь, то чувствую себя нормально — как если бы просто поспал. Однако это ложное ощущение. Фактически собственный мозг меня убивает.
Увидев сомнение на лице девушки, он прибавил:
— Проблема в том, что каждый раз я «отключаюсь» на всё большее время, и однажды… я просто не приду больше в себя.
Она закусила губу.
— И сколько тебе… осталось?
— Год-полтора. При самом благоприятном исходе — два. Но это маловероятный и предельный срок.
Сказал он это с удивительным спокойствием, что ещё больше ошарашило Екатерину. Она, более не в силах сдерживаться, обхватила лицо ладонями и заплакала.
Она ожидала услышать что угодно, но только не такое. Она не сомневалась в искренности Андрея — и это было больнее всего. При должном желании и настойчивости можно преодолеть любые преграды между собой и другим человеком.
Любые.
Кроме смерти.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 10 из 16
