Фандом: Гарри Поттер. Апокриф: В хмурый летний день сотрудники отдела тайн отправились на рядовую встречу и оказались втянуты в операцию «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих».
29 мин, 9 сек 3431
Интересно, кто из приближенных к Темному Лорду сидел сейчас рядом и пил эль с таким видом, будто плакаты и публика его не интересуют?
— К вечеру, возможно, вы забудете о погоде, — снисходительно усмехнулся Щука.
— Хорошие новости?
— Скорее плохие. Мне хотелось бы увидеться со своим куратором.
Стэнджерсон нагнулся к столу, пытаясь всмотреться в лицо информатора. Тщетно.
— Мистер Щука, — заговорил он, — я уполномочен при чрезвычайных обстоятельствах взять на себя эту обязанность.
— Вы не читали мое дело?
— Нет еще, пока нет. Не имею права.
— Согласно договору, заключенному с отделом тайн, я могу потребовать, чтобы мне по первой просьбе выделили осведомленного куратора?
— Конечно, — Стэнджерсон достал из кармана хроноворот, — прошу прощения, дайте мне пару секунд, вы и не заметите моего отсутствия.
Щука слегка кивнул в знак согласия.
«Отдел Тайн.»
Неразглашаемо.
Перед прочтением — испепелить.
Дело Щуки«,»
и произнес:
— Incendio!
Пергамент вспыхнул ярким изумрудным пламенем.
Горело достаточно долго, так что Стэнджерсон вычислил, что делу по меньшей мере пара десятков лет. В голове у него мелькнула мысль, не воспользоваться ли в таком случае служебным положением и немного вздремнуть, потом выпить кофе и только после него сесть за изучение документа.
Хотя Грегсон сразу полез бы узнавать настоящее имя информатора.
Мысль о подчиненном вызвала улыбку на лице невыразимого, и так как он улыбался крайне редко, зрелище вышло неописуемо пугающе, но, к сожалению, в архиве отдела тайн пугать было некого.
После чтения первой строчки улыбаться Стэнджерсон перестал.
Руководитель отдела при прошлом министре, Джефферсон Хоуп, обладал своеобразным чувством юмора и имел склонность к этимологии и рыбной ловле. Именно этим объяснялась чудесная трансформация с латыни и старофранцузского настоящего имени информатора в Вероломную Щуку …. Интересней было другое — то, что Щука завербовался, едва закончив Хогвартс. То ли из-за идейных соображений, то ли решил, что выгоднее сразу работать на две стороны и, вне зависимости от того кто победит, остаться при своих.
В идейность Щуки верилось с трудом.
Далее Стэнджерсон узнал, что информатор на деле выходил полноценным внештатным агентом, который занимался всем подряд, начиная с различных профанаций и заканчивая серьезными оперативными делами. Одни только названия заставили Стэнджерсона нахмуриться: «Дневник», «Тяжба гиппогрифа», «Организация гуляний после чемпионата», «Встреча однокурсников». После чтения двух последних дел Стэнджерсон нахмурился еще сильнее. Любопытно, какое название будет у сегодняшней операции? Что требуется Щуке и зачем? Он надеется, что Тот-кого-нельзя-называть проиграет, и хочет гарантий?
Тот-кого-нельзя-называть проиграет?
Сегодня?
Вновь захотелось эля, а спать, напротив, расхотелось, и Стэнджерсон решил поскорей вернуться в «Ульриха поверженного».
… Люциус, Lucius (лат) — щука; Малфой, Malfoy происходит от древнефранцузского «mal foi» или«mal foy», что значит «недобросовестность» или«вероломство».
— Да, ваше дело достойно сожжения, считайте, что смогли меня удивить.
— Я сотворил много такого, чего стыжусь… А то, чем я горжусь, еще ужаснее … …, — Щука глумливо поклонился, не вставая с места. — Благодарю, хотя комплиментами лучше обмениваться после операции.
— Что вы хотите от нас? Безопасности семье?
— Увы, безопасность сейчас зависит от того, падет ли Темный Лорд.
— Даже так? — не смог удержаться Стэнджерсон.
Щука вздохнул, как человек, который вынужден разъяснять азбучные истины:
— Вы ознакомились со списком операций, ведь так? За одну из них не сносить мне головы, простите, что так образно выражаюсь, перед господином.
— За которую?
— За ту, где я неверно истолковал значение одного темномагического артефакта, когда пожертвовал им ради достижения некой цели.
Стэнджерсон красноречиво обернулся к стене, на которой улыбался Дамблдор.
— Да, пару лет назад, — подтвердил Щука, — когда пытался стать директором школы.
— По собственной инициативе, — резко вставил Стэнджерсон, которому очень не понравилась самодеятельность агента в деле с кодовым названием «Дневник». — Не понимаю, почему Хоуп вас вытащил из той передряги.
— Потому что он знал, что в дальнейшем я буду полезен. Особенно когда у нашего министра от страха начнется маразм.
— Но-но…
— Если Фадж верит, будто достаточно закрыть глаза и твердить, что Темный Лорд не воскрес, и всё будет в порядке, то как прикажете называть болезнь?
Грегсон не мог не согласиться со словами Щуки. Но вслух высказать свое одобрение тоже не решился. А Стэнджерсон просто хлебнул эля и безо всякой иронии заметил:
— К вечеру, возможно, вы забудете о погоде, — снисходительно усмехнулся Щука.
— Хорошие новости?
— Скорее плохие. Мне хотелось бы увидеться со своим куратором.
Стэнджерсон нагнулся к столу, пытаясь всмотреться в лицо информатора. Тщетно.
— Мистер Щука, — заговорил он, — я уполномочен при чрезвычайных обстоятельствах взять на себя эту обязанность.
— Вы не читали мое дело?
— Нет еще, пока нет. Не имею права.
— Согласно договору, заключенному с отделом тайн, я могу потребовать, чтобы мне по первой просьбе выделили осведомленного куратора?
— Конечно, — Стэнджерсон достал из кармана хроноворот, — прошу прощения, дайте мне пару секунд, вы и не заметите моего отсутствия.
Щука слегка кивнул в знак согласия.
Глава II, короткая, в которой мы узнаем кое-что о «Щуке»
Стэнджерсон поднес палочку к пергаменту, на котором аккуратным почерком было выведено:«Отдел Тайн.»
Неразглашаемо.
Перед прочтением — испепелить.
Дело Щуки«,»
и произнес:
— Incendio!
Пергамент вспыхнул ярким изумрудным пламенем.
Горело достаточно долго, так что Стэнджерсон вычислил, что делу по меньшей мере пара десятков лет. В голове у него мелькнула мысль, не воспользоваться ли в таком случае служебным положением и немного вздремнуть, потом выпить кофе и только после него сесть за изучение документа.
Хотя Грегсон сразу полез бы узнавать настоящее имя информатора.
Мысль о подчиненном вызвала улыбку на лице невыразимого, и так как он улыбался крайне редко, зрелище вышло неописуемо пугающе, но, к сожалению, в архиве отдела тайн пугать было некого.
После чтения первой строчки улыбаться Стэнджерсон перестал.
Руководитель отдела при прошлом министре, Джефферсон Хоуп, обладал своеобразным чувством юмора и имел склонность к этимологии и рыбной ловле. Именно этим объяснялась чудесная трансформация с латыни и старофранцузского настоящего имени информатора в Вероломную Щуку …. Интересней было другое — то, что Щука завербовался, едва закончив Хогвартс. То ли из-за идейных соображений, то ли решил, что выгоднее сразу работать на две стороны и, вне зависимости от того кто победит, остаться при своих.
В идейность Щуки верилось с трудом.
Далее Стэнджерсон узнал, что информатор на деле выходил полноценным внештатным агентом, который занимался всем подряд, начиная с различных профанаций и заканчивая серьезными оперативными делами. Одни только названия заставили Стэнджерсона нахмуриться: «Дневник», «Тяжба гиппогрифа», «Организация гуляний после чемпионата», «Встреча однокурсников». После чтения двух последних дел Стэнджерсон нахмурился еще сильнее. Любопытно, какое название будет у сегодняшней операции? Что требуется Щуке и зачем? Он надеется, что Тот-кого-нельзя-называть проиграет, и хочет гарантий?
Тот-кого-нельзя-называть проиграет?
Сегодня?
Вновь захотелось эля, а спать, напротив, расхотелось, и Стэнджерсон решил поскорей вернуться в «Ульриха поверженного».
… Люциус, Lucius (лат) — щука; Малфой, Malfoy происходит от древнефранцузского «mal foi» или«mal foy», что значит «недобросовестность» или«вероломство».
Глава III, в которой заключается сделка
— Вы пунктуальны, я не успел досчитать до трех, — одобрительным тоном встретил Стэнджерсона внештатный агент (не продолжать же считать его обычным стукачом…— Да, ваше дело достойно сожжения, считайте, что смогли меня удивить.
— Я сотворил много такого, чего стыжусь… А то, чем я горжусь, еще ужаснее … …, — Щука глумливо поклонился, не вставая с места. — Благодарю, хотя комплиментами лучше обмениваться после операции.
— Что вы хотите от нас? Безопасности семье?
— Увы, безопасность сейчас зависит от того, падет ли Темный Лорд.
— Даже так? — не смог удержаться Стэнджерсон.
Щука вздохнул, как человек, который вынужден разъяснять азбучные истины:
— Вы ознакомились со списком операций, ведь так? За одну из них не сносить мне головы, простите, что так образно выражаюсь, перед господином.
— За которую?
— За ту, где я неверно истолковал значение одного темномагического артефакта, когда пожертвовал им ради достижения некой цели.
Стэнджерсон красноречиво обернулся к стене, на которой улыбался Дамблдор.
— Да, пару лет назад, — подтвердил Щука, — когда пытался стать директором школы.
— По собственной инициативе, — резко вставил Стэнджерсон, которому очень не понравилась самодеятельность агента в деле с кодовым названием «Дневник». — Не понимаю, почему Хоуп вас вытащил из той передряги.
— Потому что он знал, что в дальнейшем я буду полезен. Особенно когда у нашего министра от страха начнется маразм.
— Но-но…
— Если Фадж верит, будто достаточно закрыть глаза и твердить, что Темный Лорд не воскрес, и всё будет в порядке, то как прикажете называть болезнь?
Грегсон не мог не согласиться со словами Щуки. Но вслух высказать свое одобрение тоже не решился. А Стэнджерсон просто хлебнул эля и безо всякой иронии заметил:
Страница 2 из 9
