Дай соли!

Купец, имя которого потерялось во времени, торговал с тофаларами, привозил им железные иголки, шилья, ножи, топоры. Привозил каждый год два мешка соли, которых хватало тофаларам. У купца была дочь, христианское имя которой память сохранила: Ирина. Может быть, сам купец был некрещеный, потому и имя забылось, но дочь он окрестил, и девочка училась читать и писать по-русски. Свернув от большой дороги на вьючную тропу, купец с дочерью должны были идти три дня, вести с собой за повод коня, нагруженного всем необходимым, и постепенно подниматься к белкам, на условленное место. Почему купец взял с собой дочь, было ли это в первый раз или повторялось каждый год — умалчивает история. В конце первого же дня пути купец с дочкой остановились в хижине, специально построенной для проезжающих и проходящих. Для хижины, которой пользовались всего несколько раз в году, в теплое время года, не стали даже валить лес: в землю вколотили жерди, оплели их лозами; одну стену сделали выше другой, чтобы с наклонной крыши стекал дождь и не накапливался снег. Все это обмазали глиной, и первый проходивший по тропе подновлял эту обмазку. Перед хижиной бил ключ проходящие по тропе выкопали ямку, где накапливалась вода. Здесь же сделали очаг. Казалось бы, кому нужна была эта нищенская лесная хижина, явно не очень богатый купец и его дочь-подросток? Но из леса за ними следили глаза, для обладателей которых все это — лошадь, запасы еды, товар на обмен — могли стать огромным богатством. Трое беглых каторжников ушли в лес, забились подальше от властей, от дорог, на которых могли бы их искать. Этого они добились, нет слов, — никто не нашел троих беглых. Но и жизнь в глухой тайге — удовольствие на любителя, а уж если «любитель» совсем не умеет охотиться, ловить рыбу, ходить без дорог, если у него нет подходящей одежды и обуви — совсем плохо дело. Даже найдя хибару, беглые уголовники не решили всех своих проблем. Жить в этой хижине? Но… чем? Да и жить в ней можно только до первых морозов. Построить настоящую избу? Нужны инструменты, нужно умение, а для зимовки — продукты. Оголодавшие разбойники ушли в тайгу за несколько минут до появления купца и его дочери: еле успели затоптать огонь, уничтожить следы пребывания. Остальное, полагаю, ясно, по крайней мере, в основном.

Как и во многих других случаях, есть две похожих версии события. По одной версии — разбойники убили и ограбили обоих, а трупы расчленили и забросили в лес, чтобы их сожрали звери. По другой — отца они убили, а дочь связали и, уходя, все смеялись над ней, мол, дай еще соли! Уходя, они даже проявили гуманизм — развязали девицу, не стали губить. Гуманизм, конечно, относительный: девушку оставили одну посреди глухой тайги, в полном дне перехода от дороги, рядом с трупом отца. Девица сошла с ума от пережитого: совершенно беспомощная, она так и бегала вокруг хибары, пока не умерла от голода и потери сил. Вторая версия, честно говоря, гораздо лучше объясняет все дальнейшее. Потому что никакой купец не появляется в этом месте и не осложняет жизни путешественников. Но если вы захотите остановиться на этом удобном сухом пятачке, в полуразвалившейся хибаре, в пламени вашего костра («за костром» — полагают другие) появляется именно дочка. Струи пламени складываются в тонкую девичью фигурку, одетую в продранное во многих местах платье с национальным орнаментом, с полуазиатскими чертами лица.

— Дай соли! — протягивает руку огненная девушка к сидящему. Тот шарахается, отодвигается, как может. А рука, как резиновая, тянется за ним, удлиняется сама собой.

— Дай соли! Это «дай соли!» будет повторяться, пока сидящие у костра в панике не убегут. На мой вопрос, как далеко может тянуться рука, информаторы не смогли ответить сколько-нибудь точно. Что«далеко» — никто не сомневался, но точнее данных у них не было. Что будет, если рука девушки коснется кого-то, мнения распадались. Одни думали, что тронутый девушкой немедленно умрет. Другие полагали, что будет сильный ожог, и человек даже может сгореть, если не убежит. Третьи же всерьез предполагали, что девушке одиноко, что если она поймает кого-нибудь, то для того, чтобы взять этого человека в мужья. Проверить можно довольно просто. Надо свернуть на вторую пешеходную тропинку слева от дороги, ведущей из Абазы на Саянский перевал и дальше в Туву, и пройти тропами примерно 30 километров. Развалины хибары, кострище в очаге, выложенном камнем-плитняком, и ямка, заполняемая водой из родника, сохранились до сих пор. Желающие могут переночевать там и поставить любой эксперимент.