Exciter

— Дэз, подожди, — он прикрыл мобильный и произнес в пространство над столом: — Мальчик, ты здесь лишний. Я на работе. Спрячься и не отсвечивай.

Я бросился вон и со всего размаху ударил кулаком по двери, запирая ее. Черт! Он отказал! И как отказал… Будь ты проклят, киллер. Но я сделаю это назло тебе.

Проклиная уже все на свете, я поплелся сам искать шлюху, которая меня трахнет. Наспех оделся в какие-то вызывающие тряпки, которые заимел от друга, и в которых сам был похож на грязного панка, покусал губы, делая их ярче, и вылетел из дома. Все дороги открыты, можно вешаться на шею первому встречному. Лишь бы больше никто не отказался. Я завернул за угол, предвкушая приключения на свою буйную голову… и был перехвачен Клайдом. Изумленно моргаю в его крепких объятьях, забыв, что можно высвободиться. Да и он не спешит отпускать.

— Я думал, ты на автобус пошел, — выдавил я, наконец. — Обиделся и все такое. А ты под домом караулил?

— Я у мусорки присел, размышлял. О словах твоих и поступках. Заночевать хотел остаться, а в Ареццо утром поехать. Ну, смотрю, ты идешь вприпрыжку, легок на помине. Вот и решил узнать, куда ты собрался такой нарядный, в рваной майке и узких джинсах.

— Квартал красных фонарей. Знаешь, где это?

— Ты рехнулся. Не ходи никуда, заразу всякую подхватишь от проституток. Почему бы тебе не познакомиться с приличной девушкой?

— Какая нахрен девушка?! Мне приспичило, ясно тебе? Я сейчас хочу! Дай пройти.

— Нет, Ла. Вернись домой. Я прошу тебя, не твори глупости. Соланж убьет меня, если с тобой что-нибудь случится.

— Ты за свою шкуру так переживаешь?

— Нет. Взываю к тебе через мать, раз я сам недостаточно авторитетная личность для тебя.

Я шумно повздыхал и успокоился. Перестал лупить его в широкую грудь и отошел присесть рядом, возле мусорных баков. Два панка, отброса общества… Я почувствовал волнение и тепло внутри, как раньше. Обвил его мускулистые плечи, и Клайд даже не сопротивлялся, как это обычно бывало. Достал из засаленного рюкзака два пива и протянул мне одно.

— Откупоришь? — я вернул ему бутылку.

— Хоть в чем-то ты не изменился, — Клайд отбил крышку голыми руками и передал обратно. — Ла, я не буду тебя допрашивать. И я не обиделся. А поцелуй, ну… просто не будем вспоминать.

Я кивнул, привалившись к его боку. Клайд начал пить, а я погрузился в свои мысли. Что я имею в сухом остатке? Любимый или ненавидимый, Демон прочно завладел моим сознанием. Но почему-то отказался спать… только сегодня или всегда? Как за деньги, так и забесплатно? А если предложить? Сказать вслух, ясно и четко? И получить пощечину в виде ясного и четкого «нет»? Я же не переживу. Как славно было бы пролезть в его мозг и узнать точно. Почувствую я на себе еще раз его дыхание или нет… Ну вот, уже мурашки поползли под кожей. А я ведь только представил.

Потом я узнал, что задремал. Выронил бутылку и чуть не разлил все. Клайд выпил второе пиво и взял меня на руки. В свои большие, покрытые уродливыми шрамами и ожогами руки. Держал весь вечер и всю ночь… Мимо проезжали автомобили и изредка ходили люди, бросая на нас косые взгляды. А я обнимал его за шею и спал как сурок. То ли я скотина неблагодарная, то ли Клайд — мой ангел-хранитель.

Поссорить Ла с другом и расколоть последнего не удалось. Ну и черт с ними, есть дела поважнее. Например, поспать. В первый раз сон прервал звонок от Дэза, которого хорошенько торкнула новая кислота. А второй раз звонил связной. Мафия сообщила, что Джованни Грассо готов к очной ставке со мной. Условия все те же: Сантис, живой или мертвый. Я предпочитаю первого.

В полицейский госпиталь я проник без труда, просто назвавшись и уточнив цель визита к больному. Я даже мог не брать огромную корзину винограда, но приличия превыше всего.

Палата у лейтенанта одиночная, напичканная современной аппаратурой плюс кондиционер. Медсестре приказано сидеть безвылазно, смена раз в четыре часа. Удобно. Даже роскошно. Но я попросил ее выйти, обещав позвать при малейшем признаке ухудшении состояния больного. Она поверила и ушла. Наивная дурочка. Хотя разве был у нее выбор…

Я со стуком поставил корзину на столик у изголовья, вытянул из-под виноградных гроздьев пистолет и устроился на краю койки. От нехитрого шума Эммануэль проснулся, обвел меня мутным взглядом и зажмурился. Немудрено. Я словно выплыл из кошмара, с той разницей, что меня хрен прогонишь обратно в сон. Я улыбнулся, уверенный, что он все равно рад меня видеть.

— Вечер добрый, лейтенант. Как себя чувствуете?

— Как кусок обескровленной говядины на сковороде. Я ведь просил тебя никогда больше не повторять эту ужасную вещь.

— Извините, — я наклонился и отогнул уголок его больничного одеяла. — Я могу вас полечить, если позволите. Но взамен…

— Так и знал, что здесь подвох. Не надо. Ничего не хочу.