Exciter

Он прищурился. И как он сообразил, что я сказал не имя? Теперь я ожидал чего-то грубого и жестокого в ответ. Но он забрал меня в объятья, холодные… змеиные. Нестранная ассоциация. Я встал на носочки, потянувшись к его лицу. Лед в фиолетовых глазах раскололо удивлением.

— Ты не боишься? Тебе все еще мало, мальчик?

— Хватит звать меня мальчиком! Да и что ты можешь сделать? Худшее уже сделано! Разве что убить осталось. Как я могу тебя бояться после чудовищного соития?! — мне снова захотелось плакать. Ощутил на щеках его пальцы. Такие же холодные, не растапливаются никакими слезами. И поцелуй… как могила. Разве что без червей. Я почти готов очнуться от наваждения, и раскаяться, и освободиться, но… Всегда есть «но». У зла всегда есть преимущество.

Физическая слабость берет верх над моим убогим духом. Я мягко оседаю в его руки. Сон, обморок или смерть? Неважно. Покой. Если можно — то я заказываю не проснуться.

Capitolo tredici. Договор

Ла Нуи вырубился. Такое иногда бывает, если подслушать то, что не предназначено для чужих ушей. Иными словами, это я его выключил. Раздвоенным языком, доставшимся от отца, аккуратно вошел в его мозг через ухо и стер упоминания обо всем, что могло искривить психику. Твой вечер состоял из секса, мальчик, и из меня. Клайд не приходил. Никто не приходил. Твою деликатную рану я вылечу чуть попозже. Пока просто приложу лёд к твоей восхитительной заднице. И отправлюсь вдогонку твоему правильному другу.

Клайд шел в сторону автостанции с фантастической скоростью. На мое появление никак не отреагировал и остановился, только когда я ухватил его за плечо. Мою руку сбросил с видимым омерзением и повернулся вполоборота, глядя в асфальт. Идеальная мишень.

— Чего тебе, сатана?

— Надеюсь, ты понимаешь, почему сегодняшнего разговора не было. Ла Нуи не должен думать, что окружен посланниками с того света. Это очень вредит его атеизму.

— Ты все равно делаешь так, как удобно тебе.

— Я не хочу стирать тебе память насильно. Я играю по правилам подписанного перемирия. Светлейший, соблюдай их тоже.

— Ты что, просишь меня? — Клайд рассмеялся неприятным смехом. — Ты из рода предателей, ты не умеешь соблюдать правила. В моей спине все еще не торчит нож? Очень странно. Повторяю вопрос. Чего ты хочешь?

— Ты не расскажешь Ла свою тайну. Никогда. И тот останется цел.

— Уточни, что ты подразумеваешь под «цел»?

— Всё. Я буду оберегать его. Но ему нельзя понимать, что я о нем забочусь.

— Даришь нежные поцелуи, когда он не чувствует их? Смотришь с любовью, когда он не видит? Шепчешь свой сладостный яд, но не хочешь быть услышанным? Почему? Странный ты выбрал путь, горечи и садизма. Или это удел всех демонов?

— Не тебе решать. И не тебе судить. Мне нужно твое молчание.

— Ты получишь молчание. Но я не хочу обманывать Ла вечно. Ты погружаешь его в кошмар, в праздник плоти, в вечную тоску, без намека на теплоту души, ты намеренно лишаешь его человеческой ласки. Заботясь о безопасности, сведешь его с ума своим безразличием. Неужели ты не понимаешь, что секса недостаточно? Даже такого, который даришь ты. И ты не оставляешь выбора. Приходишь и берешь то, что тебе нравится. А ему не нравится! Ему нужно другое.

— У меня ограниченный срок задания. Наша вечность продлится недолго. Я освобожу его.

— Даже день в компании с демоном покажется длиннее любой вечности.

— Без двух минут полночь. За квартал отсюда остановился автобус. Ты можешь сесть в него. А можешь нечаянно попасть под его колеса и провести эту неделю в больнице. Решать тебе.

Клайд мрачно кивнул.

— Я уеду. Но завтра обязательно вернусь. Помни, что я слежу за тобой. За каждым мгновением, в которые ты причиняешь ему боль.

— Не забудь о мгновениях, когда я «причиняю» ему наслаждение. Запомни его лицо, когда он стонет и прилипает ко мне…

— Заткнись. Подлый инкуб, — Клайд сплюнул. — Ты лишил его невинности.

— Должен же был кто-то это сделать вместо тебя, бестолково машущего вокруг него белыми крыльями.

Он отвесил мне приятную пощечину. Уже вторую. Удивительно эмоциональный страж в лохмотьях с ирокезом. Лучшей маскировки я не встречал. Проводил Клайда на автобус и вернулся к Ла Нуи. Тот спал на водяной подушке, в которую превратился пакет со льдом. Вытер его продрогшие ноги и влажную попу. Просунул в Ла язык… Подождал, пока в узкий проход стечет слюна, черная и вязкая от яда, затем вылизал кровь из его ануса, рассеянно размышляя, почему все это считается гнусным и распутным. Я не инкуб, они не видели настоящих инкубов, мастеров похоти. А я мастер убийства. Есть же разница.