Дорога извивалась и узкой ниточкой пролегала между оврагами. Я уже не обращал внимания на частые дорожные знаки, извещавших автолюбителей об очередном крутом повороте или подъеме. Ехал медленно, ожидая выезда на ровную и прямую дорогу.
34 мин, 19 сек 11070
Я зашел в магазин, где купил лекарства и жареную курицу, от которой Вика без ума. Сержант приобрел пачку сигарет и зажигалку. Продавец, прыщавый парень лет двадцати с сальными волосами и грязным передником проводил нас колючим взглядом.
— Хотел бросить, но думаю, сейчас еще не время. — Васильев достал зубами из пачки сигарету и нервно закурил. — Пройдемте, тут недалеко. С площадки водонапорной башни открывается отличный вид. Взгляните на это ужасное дерево, кладбище автомобилей и, я надеюсь, укрепитесь в своем желании покинуть это место как можно быстрее. Потом вернемся в больницу к вашей супруге. Надеюсь, за это время никто не посягнет на ваши колеса.
— Вы уже успели столкнуться с отсутствием гостеприимности? — спросил я.
— В первый час пребывания здесь. Может, перейдем на «ты»? Меня «коробит» от«выканья». Я сегодня еще успею устать от официальности.
— Да без проблем. И что же ты натворил?
— Имел неосторожность выругать собаку, которая испугала меня. Мне разбили окно, пробили колесо машины и вылили ведро краски на капот.
— Жестоко, — отметил я.
Мы взобрались на платформу башни. Нам открылся вид на большой луг. Первым мое внимание привлекло дерево, которое описывал участковый. Из-за тонких веток, причудливых изгибов и отсутствия листвы дуб походил на гигантскую руку, держащую поднос. Трава под дубом стоптана. С двух сторон луг огорожен забором из деревянных истуканов. С третьей глубоким, узким оврагом, половина которого стала частью огромной свалки автомобилей. Нагромождения ржавых, выгоревших кузовов и искореженной стали тянулись за горизонт. Словно россыпь поломанных игрушек на полу чулана.
Вдалеке виднелись заброшенные высотки. Окна домов, походили на черные пустые глазницы. Жимолость и время пожирали рушащиеся стены. Проспекты и улицы казались осиротевшими. Птицы облюбовали светофоры под свои гнезда.
Из подвального окна пятиэтажки выскочила кошка. Собаки набежали со всех сторон. Полтора десятка собак разных пород окружили кошку. Поднялись клубы пыли, скрывшие ужасную сцену расправы. В какой-то миг кошке удалось вырваться, и она устремилась к дереву неподалеку. Облезлый питбуль настиг ее в прыжке от березы. Прикусил и начал мотать головой. Через пару секунд каждая псина из своры принюхалось к растерзанным ошметкам, словно удостоверившись — жизнь в этом разодранном комке больше не теплится.
Впечатленный осмотром главной местной достопримечательности, я спустился вниз.
Мы старались не замечать наблюдавших за нами людей. Жители маленьких городков всегда выглядывают в окна, вытягивают шеи, если приметят чужаков. Такова одна из важнейших привычек этих людей и ничего с этим не поделаешь. Они не отступят от нее, даже если будут сидеть на унитазе, в туалете с окном.
Шторы приходили в движение, едва я поворачивал голову.
— Меня это поначалу сильно раздражало, — заметил участковый. — Но они быстро привыкают к незнакомцам.
Навстречу нам шли люди. Мужчина в клетчатой рубашке и священник, шедшие первыми, перешептывались, пока не приблизились к нам. Оба синхронно нацепили дружелюбные улыбки.
— Отец Никодим, — мужчина в рясе протянул мне руку. Я опешил. Пальцы без ногтей. Собравшись, пожал руку. Взглянул на Васильева. В уголках его губ мелькнула улыбка. Я предположил, что его развеселили забавные запонки из дерева.
Пальцы Клетчатого тоже лишены ногтей. Опять же нелепые запонки из дерева.
— Антип Хоромин, глава Дубцовского муниципалитета. Очень рады видеть вас у нас.
Отец Никодим отступил влево.
— Это мои дети, Петр и Анна.
Мальчик, которого я встретил утром на пустынной улице, теперь сидел в инвалидном кресле и прикидывался больным. Он отстраненно смотрел сквозь меня. Девочка лет пятнадцати с россыпью веснушек на лице протянула мне руку.
— А это Ерофей Григорьев, — Отец Никодим указал на полноватого, вспотевшего мужчину в белой рубашке. — Он преподает светские науки детям в нашей школе. И Захар Платонов, древесный мастер.
Мужчина с импозантной проседью и правильными чертами лица протянул мне руку. Я боялся взглянуть на пожимаемую ладонь, но почувствовал, что и на ее пальцах нет ногтей.
— Вадим Петренко, архитектор из Елабуги, — представился я. — Мы проездом в вашем городе и сегодня ночью…
— Мы все знаем, — перебил меня отец Никодим. Он улыбнулся той же улыбкой, что я сегодня видел на лице пациентки больницы. Оскал умственно отсталого человека. — Не беспокойтесь. Вчера на совете местного самоуправления мы приняли решение отправить души этих несчастных собак на небеса. И они обретут, наконец, покой. Их можно отловить только поодиночке, но эти божьи создания сбились в неразделимую свору. Они уже покусали Гурия, Сергия, Алексия и еще несколько славных мужей нашего селения. Антип Митрофанович уже распорядился поставить капканы в окрестностях. Нам очень жаль, что случился такой инцидент.
— Ей уже оказали помощь, и мы скоро уедем. Спасибо за беспокойство.
— Сегодня второй день священной недели. На лугу будет большой праздник. Мы вас приглашаем, — Антип Хоромин продолжал неестественно улыбаться.
— Хотел бросить, но думаю, сейчас еще не время. — Васильев достал зубами из пачки сигарету и нервно закурил. — Пройдемте, тут недалеко. С площадки водонапорной башни открывается отличный вид. Взгляните на это ужасное дерево, кладбище автомобилей и, я надеюсь, укрепитесь в своем желании покинуть это место как можно быстрее. Потом вернемся в больницу к вашей супруге. Надеюсь, за это время никто не посягнет на ваши колеса.
— Вы уже успели столкнуться с отсутствием гостеприимности? — спросил я.
— В первый час пребывания здесь. Может, перейдем на «ты»? Меня «коробит» от«выканья». Я сегодня еще успею устать от официальности.
— Да без проблем. И что же ты натворил?
— Имел неосторожность выругать собаку, которая испугала меня. Мне разбили окно, пробили колесо машины и вылили ведро краски на капот.
— Жестоко, — отметил я.
Мы взобрались на платформу башни. Нам открылся вид на большой луг. Первым мое внимание привлекло дерево, которое описывал участковый. Из-за тонких веток, причудливых изгибов и отсутствия листвы дуб походил на гигантскую руку, держащую поднос. Трава под дубом стоптана. С двух сторон луг огорожен забором из деревянных истуканов. С третьей глубоким, узким оврагом, половина которого стала частью огромной свалки автомобилей. Нагромождения ржавых, выгоревших кузовов и искореженной стали тянулись за горизонт. Словно россыпь поломанных игрушек на полу чулана.
Вдалеке виднелись заброшенные высотки. Окна домов, походили на черные пустые глазницы. Жимолость и время пожирали рушащиеся стены. Проспекты и улицы казались осиротевшими. Птицы облюбовали светофоры под свои гнезда.
Из подвального окна пятиэтажки выскочила кошка. Собаки набежали со всех сторон. Полтора десятка собак разных пород окружили кошку. Поднялись клубы пыли, скрывшие ужасную сцену расправы. В какой-то миг кошке удалось вырваться, и она устремилась к дереву неподалеку. Облезлый питбуль настиг ее в прыжке от березы. Прикусил и начал мотать головой. Через пару секунд каждая псина из своры принюхалось к растерзанным ошметкам, словно удостоверившись — жизнь в этом разодранном комке больше не теплится.
Впечатленный осмотром главной местной достопримечательности, я спустился вниз.
Мы старались не замечать наблюдавших за нами людей. Жители маленьких городков всегда выглядывают в окна, вытягивают шеи, если приметят чужаков. Такова одна из важнейших привычек этих людей и ничего с этим не поделаешь. Они не отступят от нее, даже если будут сидеть на унитазе, в туалете с окном.
Шторы приходили в движение, едва я поворачивал голову.
— Меня это поначалу сильно раздражало, — заметил участковый. — Но они быстро привыкают к незнакомцам.
Навстречу нам шли люди. Мужчина в клетчатой рубашке и священник, шедшие первыми, перешептывались, пока не приблизились к нам. Оба синхронно нацепили дружелюбные улыбки.
— Отец Никодим, — мужчина в рясе протянул мне руку. Я опешил. Пальцы без ногтей. Собравшись, пожал руку. Взглянул на Васильева. В уголках его губ мелькнула улыбка. Я предположил, что его развеселили забавные запонки из дерева.
Пальцы Клетчатого тоже лишены ногтей. Опять же нелепые запонки из дерева.
— Антип Хоромин, глава Дубцовского муниципалитета. Очень рады видеть вас у нас.
Отец Никодим отступил влево.
— Это мои дети, Петр и Анна.
Мальчик, которого я встретил утром на пустынной улице, теперь сидел в инвалидном кресле и прикидывался больным. Он отстраненно смотрел сквозь меня. Девочка лет пятнадцати с россыпью веснушек на лице протянула мне руку.
— А это Ерофей Григорьев, — Отец Никодим указал на полноватого, вспотевшего мужчину в белой рубашке. — Он преподает светские науки детям в нашей школе. И Захар Платонов, древесный мастер.
Мужчина с импозантной проседью и правильными чертами лица протянул мне руку. Я боялся взглянуть на пожимаемую ладонь, но почувствовал, что и на ее пальцах нет ногтей.
— Вадим Петренко, архитектор из Елабуги, — представился я. — Мы проездом в вашем городе и сегодня ночью…
— Мы все знаем, — перебил меня отец Никодим. Он улыбнулся той же улыбкой, что я сегодня видел на лице пациентки больницы. Оскал умственно отсталого человека. — Не беспокойтесь. Вчера на совете местного самоуправления мы приняли решение отправить души этих несчастных собак на небеса. И они обретут, наконец, покой. Их можно отловить только поодиночке, но эти божьи создания сбились в неразделимую свору. Они уже покусали Гурия, Сергия, Алексия и еще несколько славных мужей нашего селения. Антип Митрофанович уже распорядился поставить капканы в окрестностях. Нам очень жаль, что случился такой инцидент.
— Ей уже оказали помощь, и мы скоро уедем. Спасибо за беспокойство.
— Сегодня второй день священной недели. На лугу будет большой праздник. Мы вас приглашаем, — Антип Хоромин продолжал неестественно улыбаться.
Страница 5 из 10
