Эйлин

— Насколько я понял, им это будет только в радость. Абраксас, у нас мало времени. Больше, насколько я помню, ни у кого из носителей метки детей нет? — Малфой кивнул. — Жен тоже куда-нибудь пошлите. Денег побольше дайте и отправьте на континент, пусть шопингом займутся. Чем меньше у нас сейчас будет уязвимых мест, тем лучше. В ближайшую неделю все решится. Если все пойдет по плану, то возможно, выборы состоятся гораздо раньше намеченного срока, в связи с кризисом и неспособностью власти защитить своих граждан.

— Что дальше? — Малфой все еще не улавливал суть интриги.

— Дальше, ты со всей возможной скоростью несешься в Министерство и поднимаешь на ноги всех, включая министра. Хватаешь всех за грудки и закатываешь полноценную истерику с битьем посуды, у тебя должно хорошо получиться, — Абраксас поморщился. — При этом ты будешь во всеуслышание обвинять власти в том, что они не способны защитить наших детей от потерявших всякий стыд и страх Пожирателей смерти.

— Что?!

— Убедись, что рядом трется пара журналистов. Вопи, что эти сволочи покушались на твоего наследника и на наследника Принцев. И что если бы не доблесть отдельных сотрудников аврората, пожертвовавших жизнями ради детей, неизвестно, что бы Пожиратели сделали с мальчиками. Очевидно, авроры получили анонимный сигнал, но разбираться и ставить начальство в известность у них не было времени. Причем, о, ужас, нападение организовали в поместье Принцев, да-да, тех самых чистокровных консерваторов, которые собственную дочь с гобелена выжгли. В общем, делай, что хочешь, но завтра с утра весь магический мир должен гудеть, как растревоженный рой пчел. Если вдруг кто предложит опросить детей, посылай их к Мордреду, мол, дети и так натерпелись. Все понятно?

— Теперь да.

— Абраксас, у меня есть еще одно дело. В общем, если со мной что-то случится… Позаботься о Снейпах. И еще, в сейфе Нотта лежат несколько папок, Долохов в курсе. В случае непредвиденных обстоятельств, можете их использовать, как посчитаете нужным. Ты остаешься моим заместителем, доведи наше дело до конца.

— Куда ты собрался? — Малфой так растерялся, что забыл субординацию.

— Я не могу оставить это нападение без ответа, нужно кое-что выяснить. Знаешь, за неполный месяц я понял две очень важные вещи: у мужчины должна быть семья, кто-то, за кого он будет драться до конца. Если же нет — то это не мужчина, так, пародия. И второе, друг — это гораздо лучше, чем слуга. Можно не опасаться удара в спину в самый неподходящий момент. Я пока это только понял, но не принял до конца, хотя… буду знать, что мне есть, к чему стремиться.

— Хорошо, что ты вообще это понял, — немного ворчливо сообщил Малфой. — Но лучше поздно, чем никогда.

Внимательный взгляд синих глаз дал ему понять, что именно он, Абраксас — основной кандидат на проверку второго открытия бывшего Темного Лорда. Да, теперь уже точно — бывшего. Том кивнул и вскинул палочку вверх.

— Морсмордре! — и аппарировал.

— Я позабочусь о твоей мышке, только будет лучше, если ты это сделаешь сам, — Малфой посмотрел на Темную метку над поместьем. Сосредоточился. С того момента, как он аппарирует к Долохову, счет пойдет на минуты.

Том появился у самой границы антиаппарационных чар Хогвартса. Он сам плохо понимал, зачем сюда идет. С Альбусом Дамблдором нужно было все выяснить до конца, иначе на всех его идеях можно ставить большой и жирный крест. Том прекрасно знал, что не соперник старому магу, поэтому махать палочкой не входило в его планы. Он всего лишь хотел поговорить.

Пароль от входа в кабинет директора ему сообщил главный в шайке авроров, которым предстояло стать героями.

Поднявшись на винтовой лестнице, Том выдохнул, как перед прыжком в воду, и вошел в комнату. Здесь ничего не изменилось. Даже Дамблдор все так же сидел за своим столом и посматривал на вошедшего.

— Том?

— Добрый вечер, директор, вы, похоже, ждали кого-то другого?

— Что с Аластаром?

— Он немножко умер. Но тут нечему удивляться, работу он себе выбрал такую, сопряженную с постоянным риском.

— Ты убил его, — директор не спрашивал, все и так было ясно. — Что ты делаешь, Том? Зачем ты рвешь свою душу?

— Я ее не рву, уже не рву. Странно получилось, но сейчас я более цельный, чем был в те годы, когда учился здесь. А что касается убийств, так ведь и вы не святой, директор.

— Я никогда и никого не убивал.

Том без приглашения сел напротив Дамблдора и теперь внимательно рассматривал своего оппонента.

— Нет, может быть, напрямую вы жизни никого не лишали, но разве только это имеет значение?

— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, Том.

— Бросьте, Дамблдор. Вы ведь моим кумиром были. Именно у вас я многому научился.

— Что? — директор нахмурился.

— Вам напомнить? История с Хагридом. Почему вы не настояли на его невиновности?

— Все факты, которые ты предоставил, указывали на него. Я не смог переубедить Диппета… — Альбуса прервал смех собеседника.