По шоссе мчался кроваво-красный автомобиль с откидным верхом, который был убран в этот жаркий июльский день. Это был полностью отреставрированный Camaro Yenko 1969 года. 7-литровый двигатель рычал, словно дерущийся тигр, выпуская на волю все 430 неистовых лошадей, прячущихся под капотом…
37 мин, 33 сек 6853
Антон встал, как вкопанный. Она считает, что он сам песни сочиняет! Неизвестно, почему, но Антон не хотел прямо сейчас признаваться в том, что песни он сам не пишет, хотя, наверное, стоило…
— Не беспокойся об этом, — сказал он, подмигнув.
Антон собрался и, уже стоя в дверях, сказал:
— Мы обязательно ещё увидимся, обещаю, — и, поцеловав, ушел.
Дорогу тот помнил плохо, но город был маленьким, и заблудиться тебе было не возможно.
После вопроса Лики о сочинения песен, Антон долго не находил себе места. Все, абсолютно все, песни ему писал специально нанятый человек. Эдуард Акимович — так звали того самого человека. Песни он писал хорошие, рифмы складывались у него, словно конструктор в руках одарённого ребёнка. Но не смотря на всё это, в СМИ никогда не просачивалась информация об этом. Виталич решил сделать Антону такой имидж, при котором все считали бы его гениальным певцом, поэтом, в общем — человеком творчества, полностью посвятившего себя музыке.
В этом и была проблема — Антон с детства не дружил с рифмой. Нет, он конечно пытался написать что-то, но это было в школьные годы, а стихи его были, мягко говоря, плохими.
Антон даже как-то попросил Эдуарда помочь ему с рифмованием. Кончилось это крупной ссорой с поэтом, который с неделю отказывался работать «с такой бездарной личностью», и четырьмя бутылками ликёра, выпитого Антоном после.
И вот теперь, Антон переживал на счёт всего этого. Они с Ликой в отличных отношениях, но признаться ей в том, что все песни не его, значило бы признаться во лжи. Лика сказала как-то: «Я всё могу простить любимому, ну или почти. Но ложь я не прощу никогда и ни при каких обстоятельствах». Уже потом Антон понял, что стоило бы насторожиться, услышав такие категорические слова, но учитывая то, что с Ликой ему не приходилось врать, Антон не обратил на это внимания. Лишь яростно поддержал её. А вот теперь он задумался. Как быть? Признаться и уличиться во лжи, или же скрывать это, постоянно врать, врать Лике. А ведь ложь как снежный ком — чем дальше, тем больше. Как же быть?!
После долгих размышлений, Антон решил, что должен признаться в том, что песни не его, что он просто поёт их. Ведь Лика любит его, так же как и он её. Она поймёт, обязательно поймёт. В этом сомнений нет.
— Знаешь, а ведь это наше 10 свидание, — произнесла Лика. — Своего рода юбилей.
— А ведь и правда, — с улыбкой сказал Антон и поцеловал девушку. — С юбилеем тебя.
— Нас, Антоша. Нас.
Они стояли, обнявшись, на пешеходном мосту в Чернигове и смотрели на заходящее солнце. Небо на востоке уже темнело, превращаясь из нежно-голубого в темно-синее, а на западе оно было красным, окрашенным лучами уходящего солнца. Создавалось впечатление, словно солнце все никак не хочет уходить и старается напоследок стать как можно красивее, красочней. Что бы люди запомнили красоту заходящего солнца и вспоминали его, даже когда на смену ему придёт одиноко светящая луна.
— Знаешь, мне очень хорошо с тобой, — негромко произнёс Антон.
— И мне. Как же всё-таки красив закат, — мечтательно сказала Лика. — Он такой чистый, настоящий, как и ты. Он не знает, что такое ложь и честно признаётся, что его время пришло, и пора уступить место звёздам.
Антон решил, что раз уж она завела разговор о честности, то стоит и ему признаться. Ведь сейчас самый подходящий момент, не так ли? Романтика и всё такое…
— Лика, я хочу тебе кое-что сказать… — начал было Антон, но его прервал звонок на Ликин телефон.
— Ой, подожди минутку, ладно? — сказала она доставая телефон. — Алло? Да… А что случилось? Не помог, но… Он ведь обещал! Просто соврал? Да как он посмел? Нет, не всё в порядке! Он обещал помочь, а теперь получается, что он просто напросто наврал нам! Это нельзя просто так оставлять! Что-что, накажи его. Не разговаривай с ним, скажем, неделю. Пусть помучается. А там посмотришь… Всё, ладно, пока.
— Что случилось? — поинтересовался Антон.
— Мамин хахаль, чтоб его, обещал ей сегодня помочь с компьютером, но, видите ли, на работе задержался! Теперь придётся ехать домой и самой помогать. Нужно Винду перебить и винчестер от вирусов почистить. Ну я ему покажу, он у меня отучиться врать!
— Но ведь он задержался на работе, всякое случается, — попытался оправдать «хахаля» Антон (нет, ну действительно, тут же нет его непосредственной вины…
— Это не оправдание! Он обещал и не сделал. Получается — соврал, нагло и мерзко!
Боже, что случилось с той милой девушкой, которую звали Лика? Сейчас она была вся напряжена, ещё чуть-чуть и молнии из глаз полетят. Увидев встревоженный взгляд Антона, Лика успокоилась и уже прежним тоном сказала.
— Ты прости. Ты тут ни при чём. Просто из всех вещей в мире я ненавижу ложь. Но ты же не такой, так что не думай об этом.
Но Антон думал и очень усердно. Если Лика вот так завелась от такого незначительного повода, который даже не касался её, что же будет, когда Антон признается ей в своей лжи, которая, как он думал, намного серьёзней, чем простая задержка на работе.
— А что ты хотел сказать мне? — спросила Лика.
— Не беспокойся об этом, — сказал он, подмигнув.
Антон собрался и, уже стоя в дверях, сказал:
— Мы обязательно ещё увидимся, обещаю, — и, поцеловав, ушел.
Дорогу тот помнил плохо, но город был маленьким, и заблудиться тебе было не возможно.
После вопроса Лики о сочинения песен, Антон долго не находил себе места. Все, абсолютно все, песни ему писал специально нанятый человек. Эдуард Акимович — так звали того самого человека. Песни он писал хорошие, рифмы складывались у него, словно конструктор в руках одарённого ребёнка. Но не смотря на всё это, в СМИ никогда не просачивалась информация об этом. Виталич решил сделать Антону такой имидж, при котором все считали бы его гениальным певцом, поэтом, в общем — человеком творчества, полностью посвятившего себя музыке.
В этом и была проблема — Антон с детства не дружил с рифмой. Нет, он конечно пытался написать что-то, но это было в школьные годы, а стихи его были, мягко говоря, плохими.
Антон даже как-то попросил Эдуарда помочь ему с рифмованием. Кончилось это крупной ссорой с поэтом, который с неделю отказывался работать «с такой бездарной личностью», и четырьмя бутылками ликёра, выпитого Антоном после.
И вот теперь, Антон переживал на счёт всего этого. Они с Ликой в отличных отношениях, но признаться ей в том, что все песни не его, значило бы признаться во лжи. Лика сказала как-то: «Я всё могу простить любимому, ну или почти. Но ложь я не прощу никогда и ни при каких обстоятельствах». Уже потом Антон понял, что стоило бы насторожиться, услышав такие категорические слова, но учитывая то, что с Ликой ему не приходилось врать, Антон не обратил на это внимания. Лишь яростно поддержал её. А вот теперь он задумался. Как быть? Признаться и уличиться во лжи, или же скрывать это, постоянно врать, врать Лике. А ведь ложь как снежный ком — чем дальше, тем больше. Как же быть?!
После долгих размышлений, Антон решил, что должен признаться в том, что песни не его, что он просто поёт их. Ведь Лика любит его, так же как и он её. Она поймёт, обязательно поймёт. В этом сомнений нет.
— Знаешь, а ведь это наше 10 свидание, — произнесла Лика. — Своего рода юбилей.
— А ведь и правда, — с улыбкой сказал Антон и поцеловал девушку. — С юбилеем тебя.
— Нас, Антоша. Нас.
Они стояли, обнявшись, на пешеходном мосту в Чернигове и смотрели на заходящее солнце. Небо на востоке уже темнело, превращаясь из нежно-голубого в темно-синее, а на западе оно было красным, окрашенным лучами уходящего солнца. Создавалось впечатление, словно солнце все никак не хочет уходить и старается напоследок стать как можно красивее, красочней. Что бы люди запомнили красоту заходящего солнца и вспоминали его, даже когда на смену ему придёт одиноко светящая луна.
— Знаешь, мне очень хорошо с тобой, — негромко произнёс Антон.
— И мне. Как же всё-таки красив закат, — мечтательно сказала Лика. — Он такой чистый, настоящий, как и ты. Он не знает, что такое ложь и честно признаётся, что его время пришло, и пора уступить место звёздам.
Антон решил, что раз уж она завела разговор о честности, то стоит и ему признаться. Ведь сейчас самый подходящий момент, не так ли? Романтика и всё такое…
— Лика, я хочу тебе кое-что сказать… — начал было Антон, но его прервал звонок на Ликин телефон.
— Ой, подожди минутку, ладно? — сказала она доставая телефон. — Алло? Да… А что случилось? Не помог, но… Он ведь обещал! Просто соврал? Да как он посмел? Нет, не всё в порядке! Он обещал помочь, а теперь получается, что он просто напросто наврал нам! Это нельзя просто так оставлять! Что-что, накажи его. Не разговаривай с ним, скажем, неделю. Пусть помучается. А там посмотришь… Всё, ладно, пока.
— Что случилось? — поинтересовался Антон.
— Мамин хахаль, чтоб его, обещал ей сегодня помочь с компьютером, но, видите ли, на работе задержался! Теперь придётся ехать домой и самой помогать. Нужно Винду перебить и винчестер от вирусов почистить. Ну я ему покажу, он у меня отучиться врать!
— Но ведь он задержался на работе, всякое случается, — попытался оправдать «хахаля» Антон (нет, ну действительно, тут же нет его непосредственной вины…
— Это не оправдание! Он обещал и не сделал. Получается — соврал, нагло и мерзко!
Боже, что случилось с той милой девушкой, которую звали Лика? Сейчас она была вся напряжена, ещё чуть-чуть и молнии из глаз полетят. Увидев встревоженный взгляд Антона, Лика успокоилась и уже прежним тоном сказала.
— Ты прости. Ты тут ни при чём. Просто из всех вещей в мире я ненавижу ложь. Но ты же не такой, так что не думай об этом.
Но Антон думал и очень усердно. Если Лика вот так завелась от такого незначительного повода, который даже не касался её, что же будет, когда Антон признается ей в своей лжи, которая, как он думал, намного серьёзней, чем простая задержка на работе.
— А что ты хотел сказать мне? — спросила Лика.
Страница 7 из 10
