Фармооккультизм

— Как?! Я даже не входил никуда, это было с той точки, где сон начинается всегда, с видом на зал, диван и закрытую дверь, всё.

— Нужно закрыть вход, в момент, когда снова увидишь происходящее, осознай, что тебя там нет, это лишь иллюзорный сон, а есть настоящая жизнь, с помощью которой ты побывал там. Вспомни себя сидящим в кресле, меня, хату где мы находимся, и все уйдет само.

Пронзивший страх, наэлектризовал моё восприятие. Шипами стояли волосы на голове, а тело пробирал неприятный зуд, подобный реальный бэд-трип под опиатами, было чем-то из ряда вон выходящим. Можно тысячу раз сказать что это было слишком реально, но даже на миллиметр не передаст того ужаса, испытать который пришлось от встречи взглядами, с тем, кто был во сне. Не было конкретных черт, или запоминающейся внешности, лишь блестящие налитые проницательным безумием глаза, выступающие из мутного лица демоническим взором. Словно этот взгляд напрямую говорил мне : «Эй, я вижу тебя! Я вижу тебя! Я ВИЖУ ТЕБЯ!!» Еще одна мысль об этом взгляде, прокатилась холодным зудом страха в затылке, что полз все ниже, в область желудка и ног. Ужаса настолько сильного, что я всеми силами старался не закрывать глаза, дабы случайно не встретиться с«ним» глазами вновь. Мардерфейс закурил и открыл окно, пока я приходил в чувства, и старался выйти из оцепенения, он начал попутно легко наигрывать на не подключенной электрогитаре, мелодию из сновидческого радио. Сначала в первоначально услышанном ритме, затем в более медленном, отчего мелодия песни стала более пугающая, своей похоронной волновой ритмикой. Далее произошло то, что заставило меня ползать и прятаться от всего окружающего. Безжизненный голос, замершего у зеркала сновидческого человека принялся напевать слова, которые я слышал внутри своей головы, слова что бросали меня в приступы дрожи и предобморочного состояния.

«ВОССЛАВИМ ИМЯ В ПЛИТЕ НА МОГИЛЕ, ЧТО ДЬЯВОЛ БОЯЛСЯ ПРОПЕТЬ,»

КАК БУДЕШЬ ПЫТАТЬСЯ УЙТИ, КАК ПЫТАЛСЯ, ПОПЫТОК НЕ СЧЕСТЬ

ВЕРНУЛСЯ ВЕДЬ СНОВА, ВЕРНЕШЬСЯ СНОВА И ВПРЕДЬ

ЖДАЛ НА МОГИЛЕ, МОГИЛОЙ КРЕЩЕНЫЙ, ВЕРНЕШЬСЯ ЕЩЕ РАЗ УЗРЕТЬ

От ужаса, я принялся проговаривать Мардерфейсу это раз за разом, пока не свалился в конвульсиях на пол. Все мое тело, пробил разряд тока, и нечто незримое тащило меня, пока мои конвульсии оказывали сопротивление, сознание начало плавно возвращаться.

— Это он поет! Там!! Он всё слышит! — с ужасом кричал я.

— Закрывай, быстро!

После того как я закрыл глаза, он вновь стоял там, смотря своими безумными глазами в зеркало, и только тут я увидел, что было в этой ванной. Кровь, нереалистично яркая всюду — плитка на стенах, весь пол и часть зеркала. Еще секунда, и только тут под углом, внимание зацепилось взглядом на ванне, что была слева. Из багровой густой массы, проглядывались островки бледных конечностей. Сваленные в кучу руки и ноги, лежащие поверх наполовину покрытого кровью туловища. Вновь «его» взгляд, уже вопрошающий, насмехающийся, который чувствует свою полную и безграничную власть.«Нет, ты нереален, это лишь сон, сейчас я нахожусь в квартире с Мардерфейсом, за окном вид на автовокзал, сейчас начало июня, это лишь мой сон, он не настоящий, а настоящая квартира, где я нахожусь». И действительно, постепенно в окровавленной ванной стало светлее, потом ослепительно ярко, пока мои глаза окончательно не открылись.

— Фу, пожалуй, это самый жесткий бэд-трип в моей жизни, — я окончательно приходил в себя, вставая с пола.

Случившееся всё еще было насыщенно свежей густой краской, поэтому пересказав увиденное, мне еще долго приходилось прилагать усилия, чтоб случайно не провалиться пусть и в фантомную, но очень живую комнату пережитых описаний. Мардерфейс, по старой привычке сделал определенные заметки в своем блокноте для песен, попутно записав слово в слово, ту жуткую песню, которую я бессознательно напевал.

— Мда, лучше уж психоделики и диссы, чем опиаты, того глядишь и реально до такого докатиться можно, — сказал он собираясь уходить.

Было тревожно оставаться одному, особенно здесь, после такого неприятного опыта. Действие метадона полностью прошло, и за редким исключением проскакивала тошнота. Поэтому съев еще немного кодеина, мы разошлись по домам, с неким вопросительным послевкусием от случившегося.