Фармооккультизм

Мердерфейс протянул мне мою гитару, что лежала тут в ожидании репетиций, которые в последнее время стали большой редкостью, из-за постоянных занятий «фармооккультизмом».

— Давай, и если почувствуешь что становиться предельно невыносимо, отводи эти чувства в гитару, представь, как ты заземлен, будто ты лишь проводник этих чувств.

Постаравшись расслабиться, я принялся вновь ощущать то пространство, вид застывшей комнаты, белый день за окном, и чувство потерянного времени. Вновь разложенный диван, но свет за окном стал мягче, будто солнце зашло за облака. Еще несколько мгновений были похожи на привыкание к холодной воде, сознание двигалось малыми рывками, и каждая новая деталь, сначала не фиксировалась отдельно от вида комнаты, будто это было полотно. Так место, что я принимал за угол со шкафом, оказалось полка с выпуклым телевизором. На столе виднелась ваза с засохшими цветами, и стеклянная миска с сушками и конфетами. Внимание начало двигаться в сторону кухни, по узкому коридору, вновь окружающее стало давить уколами страха, перед кухней были две закрытые двери. На одной был прикрученный значок с нарисованным зайчиком, который стоял под душем, от вида этой двери произошел такой же прилив страха, как от закрытой спальни. Усилия заземлиться в гитару, чтоб вновь не проснуться граничили с чувство слишком затянувшегося задержанного дыхания, будто еще миг и сознание незаметно угаснет. Однако происходящее не прервалось, и движение продолжилось. Кухня также была ярко освещена, и по началу в этом ослепительном свете не получалось ничего рассмотреть. Затем всё стало на тон мягче, и можно было рассмотреть в деталях происходящее. На потертом столе дымилась чашка, присмотревшись внимательнее, получилось увидеть сигарету. Её дым был из стоящей рядом банки с окурками, а чай покрылся остывшей пленкой. Происходящее остановилось в кухне, и замерло на столько, что получалось видеть каждую трещинку в кухонной плитке.

— Что ты видишь? — спросил Мардерфейс.

— Сейчас, это похоже кухня, я вроде в ней сижу, рядом банка с окурками, вижу всё очень детально, каждую царапину на столе, каждую соринку на полу, очень реалистично, практически невозможно отличить от реальности, я бы даже сказал это самое правдоподобное я видел в своей жизни, — сказал я.

Действительно, увиденное было настолько сильно неотличимо от настоящего мира, что стоило мне на миг больше задержать внимание на деталях комнаты, как тот мир, где я сижу, обхватив электрогитару, начинал рассасываться, и появлялось легкое чувство страха. Тем самым, электрогитара обхватывалась еще больше, а мир становился всё иллюзорнее, не будь у меня дурных чувств насчет закрытых комнат, я бы наверняка попробовал всё отпустить, и посмотреть что будет. Но этот случай был иной, и заставлял держать сознание предельно крепко. На подоконнике стояло радио, которое, стоило мне обратить на него внимание, принялось играть плавную мелодию.

— Только что заиграло радио, фирму не разобрать, значок очень плоский, не вижу переключателя частот.

— Что за песня, мне просто интересно, можешь её наиграть, хоть примерно, а я подхвачу, — звук голоса Мардерфейса, отдалился, было понятно, что он пошел за своей гитарой. Мои попытки сыграть встречали определенный барьер, как только внимание переключалось на гриф и руки, сновидческий мир потихоньку исчезал, и наоборот, стоило сильнее прислушаться к мелодии, как чувство расположения ладов и струн угасало. Через несколько мгновений прыжками внимания из одного мира в другой, мелодия стала играться толчками, так будто это радио в полном размере выходит из меня вместо испражнений. Мардерфейс дал понять, что запомнил ее, и мы вновь продолжили движение, по замершему миру моего сна.

— Говори дальше, всё что видишь, перечисляй, все.

— Стена из плитки, синей, выложенной ромбом, справа от меня окно, шторы, прибитые на маленькие гвозди в углах. С зимы окна еще не отклеены, только форточка. На подоконнике цветок, и радио. Ах, вот на плитках в одном месте, наклейки как те, что клеят на бананы, маленькие, их несколько в разных местах, фирма из иероглифов. Тут стол, на нем чай и банка с окурками, еще пачка сигарет, тоже какие-то иероглифы. Не одного знакомого названия.

— Ты можешь повернуть голову и посмотреть что за тобой?

— Не совсем, но я вижу там кухонная мебель и холодильник «Донбасс».

— Хм, интересно.

— Но открыть его не могу, как и кухонные полки, я не управляю движениями. Так! Что-то происходит!! Я начинаю идти, по коридору, в сторону ванны, дверь открывается, — вместе с последней фразой я открыл глаза.

— Бл, пизд, фу! — выкрикнул я. — Мне кажется он меня видел!!

— Что? Кто видел!? — сказал Мардерфейс, он слегка усмехнулся, но был напряжен.

— Тот, с кем это происходит, он открыл ванную, и я увидел себя, то есть его в зеркале, его глаза. Взгляд! Так не смотрят на себя! Он смотрел на меня. Он видел меня, внутри себя, он точно смотрел на меня, я тебе точно говорю!

— Подожди, ты должен правильно выйти из этого сеанса, тебе нужно закрыть то место, где ты входил.