Фармооккультизм

Его слова вселили в меня уверенность и подобие праздничного азарта, мы продолжали идти, но картины, предстающие в моем воображении, при открытии двери, начинали развиваться с безумной скоростью. Большая часть имела психоделический и криповый оттенок, который, несомненно, был чем-то скрытым, и пусть на первый взгляд не важным, но вполне вероятно, это были закодированные от самого себя, самые главные вещи в жизни. Позади приближался длинный состав с углем, уходящий в недра страны, и мы перешли на другие рельсы, круто уходящие под углом в сторону окраины города. Каждый пребывал в своем состоянии, с недавних пор мы были частью большего «Бога», обокрасть которого, мы планировали совсем скоро. Через несколько часов мы вышли в город, на вечер мы обычно попадали в малые компании, где наблюдали за людьми. Дневная жара сменилась приятной прохладой, и пока Мардерфейс в стороне общался с двумя знакомыми, ко мне подсела девушка, с которой я больше всего общался этим летом. Она хотела внимания, и общения, от мыслей про это становилось тоскливо. Даже мысли про внимание чему-то кроме веществ, убивали волю к жизни. Выпитый алкоголь пылал страстью в ее щеках, было достаточно одного взгляда, чтоб меня начинало мутить. Попытки поцелуев, танцы земли и червей под кожей губ, что складывали их в первобытные ядерные ракеты, цель которых было мое лицо. Касания, обжигающие, эволюционно выверенные до миллиметра, идея размножения, что реализует себя при любой ситуации. Оставалось стать не живым, замереть спасительным манекеном, и ждать пока она устанет. В один день ей это надоест, и она переключится на кого-то более податливого. Разговоры также не вяжутся, мне настолько скучно, что приходится прилагать нечеловеческие усилия, дабы банально не заснуть. Все темы, как правило, крутятся вокруг планов на будущее. И вместо прощания, и её объятий я падаю в бархатную метадоновую бездну. Очередная компания знакомых, в которую мы с Мардерфейсом больше не вернемся.

На днях оставалось лишь найти время для его сеанса «опиумных осознанных снов». Все манипуляции с веществами, обычно происходили в разрушенной квартире, где проходили наши репетиции. Поэтому, исходя из священности места, сеанс решили проводить там же. Поначалу, после приема метадона, мы долго не могли собраться с мыслями, и блуждали в потемках квартиры, в поисках непонятно чего. Вместо сеанса «осознанного опиумного сна», у меня случился самый обычный сон, закончившийся обильной струей рвоты. После уборки, перекура и отходняка, всё отошло на второй план. Уже вечером, лежа в постели, мой разум плавно подходил к этой сновидческой квартире, осознавая это, я вооружился своим блокнотом для сновидений. Хоть в этот раз, сон пролетел стремительно быстро, чувство тревоги, полученное в нем, не покидало меня и при пробуждении. Тревога там была всегда, но обычно она отступала вместе со сновидением. Все утро казалось, что непременно случится что-то плохое. Поэтому повторную попытку осознанных опиумных снов, по моей просьбе было решено сделать сегодня.

Мардерфейс воздержался от приема, для того чтоб контролировать процесс и не заснуть самому. Поначалу мы не знали, как попасть именно в нужный нам сон, как воссоздать ту самую квартиру. Нужна была определенная вещь, что крепко связывала меня с постоянным возвращением туда, совсем скоро было принято решение сконцентрироваться на чувстве тоски.

— Что ты видишь? — спрашивал Мардерфейс.

Закрыв глаза, и расслабившись от приема метадона, я моментально начинал представлять себе в деталях ту самую квартиру.

— Вижу разложенный диван, — расслабленным голосом проговаривал я, — Кажется сейчас утро, диван не застелен, за окном очень светло, совсем ничего не видно.

— Ты можешь пройти и посмотреть в него? — спросил Мардерфейс.

— Нет, кажется, я вообще не могу по своей воле тут, что-либо делать.

— Хорошо, ты видишь ту дверь? — голос Мардерфейса, бывший еще миг назад отчетливым, теперь стал доноситься глухо.

— Да, вижу, как только я смотрю на нее, мне становится очень не по себе, — от одного взгляда на дверь, и чувства страха, накатившего резко на меня, я открыл глаза, и вмиг оказался в комнате перед Мардерфейсом.

— Ну что?

— Не знаю, как-то… слишком жутко… слишком реалистично, на какой-то миг, мне казалось, что я перестаю слышать твой голос.

— А что жуткого? Вид или что?

— Нет, чувство, что появляется при взгляде на неё, фууу, как когда стоишь возле обрыва. Там что-то есть, бесповоротное и жуткое, и мне достаточно взгляда, чтоб ощутить это.

— Давай сейчас попробуем еще раз, а ты постарайся осмотреться максимально, запомнив как можно больше деталей.

Начав представлять комнату, перед взором тут же предстал дальний угол, с еще большей силой чувство жути заменило собой другие, и я тут же открыл глаза.

— Не, выкидывает, не могу, нужно что-то придумать

— Тебя нужно заземлить, на предмет из нашего мира, возьми электрогитару.