Фармооккультизм

После обсуждения плана действий мы вновь вернулись к опиумному «колоссу», который растянулся на тысячи километров, в прошлое, будущее и настоящее. Не было ничего похожего на открытие таинственного континента, при встрече с «головой». К ее похожему на далекие горы, искаженному от мутной воды виду, представшему в отражении неспокойного состояния желудка, мы приближались последующие недели. Те самые «зубы», покореженные подобия былых людей, еще редкими кольями представали на нашем пути. Иные места, не способные вынести пустоту, представали их замененными серебряными и золотыми двойниками, что разъезжали на дорогих иномарках. Общий организм их не чувствовал, и при наблюдении за ними, определенные закономерности, не исключая себя, были поняты нами. В попытках донести Мардерфейсу их скрытый смысл перед вездесущим подчинением законам общего организма, я блевал мутной кодеиновой водой. Малый миги чистых будней, заполнял плавный туман опиумной среды. Мир бесповоротно менялся, а это значило что мы плавно стали частью этого «Бога».

2

С той поры, мне начал снится один и тот же сон, повторяющиеся в своем мотиве. Маленькая уютная квартира, освещенная тусклым светом лампочки, в засаленном плафоне. Комната, где начинается сон, похожа на зал, но в ней все признаки спальни. Виднеется разложенный диван, с постельным бельем, стул на котором аккуратно висят вещи, и следы быта на столе. Окно впереди, стоит совсем близко к другой комнате, тоже спальне, но очень неуютной, безжизненной, будто там произошло что-то нехорошее. Окружающее пространство, одновременно давит и даёт чувство психологической безопасности. Старые обои с приятным кремовым цветом, и едва видимым узором. Сервис и шкаф в углу, всё очень знакомое, но больше похоже на старое кино, в котором нетрудно узнать семидесятые года. Видится советский союз, в этой застывшей жизни. Нет чувства, что происходит жизнь, что всё куда-то движется. Мир похож на реальность никому не нужной забытой фотографии, что под давлением времени скручивается подобно осеннему листу, распадается и выцветает. Оставленный мир, до которого нам нет дела. Продолжающий путь в никуда, набирая скорость, но при этом никуда не двигаясь. В застывшем пространстве есть знакомая, пугающая визуальная тишина. Так бывает после похорон, когда бесповоротно уходит часть жизни, что совсем недавно наполняла мир собой. Из закрытой спальни исходит похожее чувство, необратимости и мрачной неизвестности. Белая дверь с мутной стеклянной вставкой. В этом сне, я старательно избегаю ту часть комнаты, где пусть и не разборчиво, но видно закрытую спальню. Доносится шум за окном, от которого складывается впечатление, что дом находится в центре города или возле оживленного рынка. Езда машин, периодические крики, вибрация от проезжающего трамвая. Однако даже эта оживленная жизнь, не сглаживает ту пустоту, с какой я осознаю себя в этом сне.

Подобным образом, этот сон повторялся бессчетное количество раз. Порой мне казалось, что вся моя жизнь, та которую я считаю реальностью, это нелепый сон. Осознавая в очередной раз себя в чертогах той квартиры, я какое-то время думал насколько глупый и бессвязный бред мне снился, и вновь замирал в уже привычном оцепенении перед закрытой спальней. Попытки бороться с этим, не давали результатов. Стоило включиться моей воли во сне, как я тут же просыпался, я мог существовать лишь в роли наблюдателя, стараясь быть в своем осознании происходящего предельно осторожным, так как даже оно могло пробудить меня. В какой-то момент, это не давало мне думать ни о чем другом, и я попросил Мардерфейса придумать мне обряд очищения, чтоб раз и навсегда покончить с этим.

— Мне кажется, тут стоит провести не обряд очищения, а пробраться в ту комнату, и увидеть что там, возможно это и есть тот самый якорь, что держит тебя, — сказал Мардерфейс.

Мы приняли немного метадона, и шли по рельсам железной дороги, уходящей в одинаковые зеленые пейзажи дикой местности.

— Но, — продолжил Мардерфейс, — Возможно будет правильным шагом, погрузить тебя в опиумный осознанный сон, чтоб тобой двигало не происходящее, а опиумная воля, и тогда ты не сможешь использовать свою, и возможно не будешь просыпаться сразу, — на мгновенье он запнулся, остановился и поднял кусок паровозной серы, покрутив его между пальцев, он стал уверенно продолжать. — Так и сделаем, я буду тебя вести в этом сне, есть подобная техника, применяемая у психологов, или психиатров. Всё что тебе будет нужно, это следовать моему голосу, и озвучивать увиденное.