Фатум

— Ваша цивилизация, достигнув определенного уровня развития, и сама сможет ставить такие опыты. Если доживет, конечно. Так что нет смысла обижаться. Покидая солнечную систему и колонизируя пригодные для жизни планеты в других звездных системах, мы решили, что было бы правильнее не переселяться на вашу планету, хоть это и было бы проще и выгоднее. Мы решили, что оставшись в солнечной системе рядом с мертвым домом, наша цивилизация в большей степени оглядывалась бы назад. Мы бы то и дело пытались бы восстановить Марс, оставив попытки развиваться дальше.

— А как же ваши машины? Включили и продолжили бы свое развитие.

— Для нас такое развитее было бы неестественно и ограничено. Да и достигнутый нами уровень, соответственно, был эквивалентен тому, что мы заложили в машины. Опираясь на наш опыт, мы не могли придумать несуществующее и передать больше возможностей чем имели на то время сами. И поэтому, тот максимальный уровень, скажем так, тонизирующей встряски, который могли спровоцировать машины, он уже являлся высшей точкой нашего развития. Использовать эти машины для себя у нас не получилось бы. Тупик. И по этому мы приняли решение покинуть солнечную систему. Но оставить такой превосходный плацдарм для жизни, как ваша планета, мы не смогли. И кто-то должен был остаться фиксировать те процессы, которые должны были бы протекать у вас на Земле.

Игорь смотрел на капсулу, висящую перед планетой.

— И где же она теперь?

— На Луне. Вместе с нами.

— С темной стороны, — Игорь немного усмехнулся, вспоминая истории про мифическую темную сторону Луны, где уфологи выдумали себе внеземную цивилизацию, следящую за землянами.

— В некотором смысле, это именно так, — прочитав мысли парня, продолжил голос. — Только мы не следим за вами конкретно, мы наблюдаем за развитием жизни в целом. А вы как доминирующий вид животных, да к тому же развившие в себе такой интеллект, вы, само собой, приковываете наши взгляды. И нет на Луне ни городов, ни станций, лишь неприметная капсула, периодически корректирующая включение эволюционных машин.

— Мы являемся продуктом ваших трудов? Мы ваши подопытные крысы, — Игорю стало еще больше не по себе. Живешь вот так себе неспешно, думаешь, что ты всемогущ, может быть даже единственный в своем роде во вселенной, а оказывается, что это не только ни так, оказывается, что ты лишь белая мышка в стеклянной банке.

— Это не так.

— А, по-моему, именно так, — Игоря передернуло от отвращения к этой мысли.

— Мы не ставим эксперименты на вас. Мы лишь наблюдаем.

— А машины. Вы их еще включаете?

— Вот в этом-то весь и вопрос, — голос на некоторое время смолк, наверное, решая, говорить дальше или нет. — Видишь ли, Игорь, — вновь раздалось в голове парня, впервые назвав его по имени. — Участники нашей станции, экспедиции…  — голос немного замялся, подбирая слова.

— Может руководители эксперимента? — с издевкой подсказал парень.

— Можно и так, — не обращая внимания на интонации в голосе парня, продолжило существо. — Так вот мы, как руководители эксперимента, не имеем права использовать машины, пока жизнь на планете стабильна. Только лишь в случае, когда планету постигнет какая-нибудь глобальная катастрофа.

И перед Игорем, вырвавшись откуда-то справа, промелькнул яркий пылающий объект. Комета неслась к земле с огромной скоростью. Парень ощутил, как по коже побежали мурашки. Ему показалось, что это происходит сейчас. Что все это откровение, просто для того, что бы хоть кто-нибудь на Земле знал, что после них включатся эти эволюционные машины и на Земле вновь возродится жизнь. Но только уже потом, после человечества, после них.

— Так и будет. Но еще не скоро, — голос вновь отвечал на незаданные вопросы, а его обладатель, не стесняясь, ковырялся в мозгах у парня. — Эта комета уже однажды уничтожила жизнь на вашей планете. Очень давно.

И, частично сгорая при входе в атмосферу, космический убийца врезался в поверхность планеты. Огромное облако пара и пыли заволокло всю Землю. Небывалый парниковый эффект, разогревающий планету на долгие столетия, охватил все живое. Переизбыток тепла и усилившаяся вулканическая активность привели к вымиранию большей части динозавров. Но когда извержения закончились, и уровень углекислого газа понизился, то вслед за нестерпимой жарой, от которой выгорали растения и задыхались ящеры, пришел холод. Крохотные частицы пыли, поднятые взрывом в воздух, опускались очень медленно, и солнечный свет не мог пробиться сквозь толщу летучего пепла. Земля замерзала, добивая тех, кому посчастливилось выжить, ведь властвующие в тот период пресмыкающиеся были холоднокровными.

Прошли еще миллионы лет, прежде чем солнечные лучи смогли прорваться к поверхности Земли и отогреть ее. Лед не спеша отступал. Облик планеты из-за эрозии почвы изменялся буквально на глазах. Образовались новые моря, реки. Горы осыпались и поднимались вновь, да и материки, составляющие до этого один большой Пангея, рассоединились, занимая привычные места, и мир становился все более похож на нынешний.