Жил царь, у царя была дочь. Выходит царь на свой велик балкон, начал клик кликать: «Хто бы от меня сходил в Вавилон-город, хто бы достал мне-ка царскую порфиру и костыль? И я бы тому дал полжитья-полбытья и пол-именья своего, и дочь в замуж, а после своя долга живота на царство посадил».
8 мин, 50 сек 13989
Пришол в царской дом и кладёт царску порфиду и костыль. «Вашо царско величество! Об чём у нас было слово говорено?» Весёлым пирком и скорой свадебкой, дочерь в замуж отдаёт и пошол в церковь божью венчатця. Обвенчалися, пришли к царю на почестей пир, и все тут на пиру стали пьяны-веселы, и все похваляютце. Фёдор Бурмаков сидит тоже веселёшинёк.«Што же вы, братцы, похвалеитисе, я ходил земли много, да што есь я домой на Льве-звере приехал». А Лев-зверь под окошко и прибежал, крычит: «Фёдор Бурмаков, выходи на улицу». Фёдор Бурмаков вышол на высок велик балкон. «Здрастуй, Фёдор Бурмаков!» — «Здраствуй, Лев-зверь».
— «Зачем ты мной хвастал? Я тонере тебя съем».
— «Нет, Лев-зверь, я тобой не хвастал».
— «Как не хвастал, ты сидишь на пиру и хвасташь, што на мне ехал».
— «Нет, Лев-зверь, хвастал дак хмель мой, а я не хвастал».
— «Как можот хмель хвастать?» — «Отведай-кося ты, Лев-зверь, напейся вина, да будёшь-ле ты в одном уме».
— «Давай». Выкатили ему вина три боцьки сороковых. Лев-зверь боцьку выпил, другу выпил, да и из третьей надкушал и стал пьян, стал по улицы ходить, стал падать, ограды приломал и заспал. Спит трои сутки. Фёдор Бурмаков пошол в кузнечи, нанел кузнечей сковать руки и ноги в железа. Лев-зверь просыпаитце, а руки-ноги связаны. «Фёдор Бурмаков, ты зачем меня сковал?» — «Што ты, Лев-зверь, я у тебя близко не был».
— «Да хто ино меня сковал?» — «Уж не знаю, сковал — нет, видно, дак тебя хмель твой».
— «Ну, быльно меня хмель сковал, а не ты-де и хвастал — хмель твой». Росковал Лева-зверя, роспростилисе, убежал Лев-зверь, а Фёдор Бурмаков стал жить да быть.
— «Зачем ты мной хвастал? Я тонере тебя съем».
— «Нет, Лев-зверь, я тобой не хвастал».
— «Как не хвастал, ты сидишь на пиру и хвасташь, што на мне ехал».
— «Нет, Лев-зверь, хвастал дак хмель мой, а я не хвастал».
— «Как можот хмель хвастать?» — «Отведай-кося ты, Лев-зверь, напейся вина, да будёшь-ле ты в одном уме».
— «Давай». Выкатили ему вина три боцьки сороковых. Лев-зверь боцьку выпил, другу выпил, да и из третьей надкушал и стал пьян, стал по улицы ходить, стал падать, ограды приломал и заспал. Спит трои сутки. Фёдор Бурмаков пошол в кузнечи, нанел кузнечей сковать руки и ноги в железа. Лев-зверь просыпаитце, а руки-ноги связаны. «Фёдор Бурмаков, ты зачем меня сковал?» — «Што ты, Лев-зверь, я у тебя близко не был».
— «Да хто ино меня сковал?» — «Уж не знаю, сковал — нет, видно, дак тебя хмель твой».
— «Ну, быльно меня хмель сковал, а не ты-де и хвастал — хмель твой». Росковал Лева-зверя, роспростилисе, убежал Лев-зверь, а Фёдор Бурмаков стал жить да быть.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 3 из 3
