Фандом: Ориджиналы. Древний старик, владелец космического перевозчика «Ежевика», умирая, оставляет завещание восьмерым членам экипажа. Но на корабле всего семь живых существ…
25 мин, 49 сек 1050
Один из сисопов ловко скинул защитную панель с корпуса искина и запустил вовнутрь выскочивший откуда-то манипулятор в виде пучка тонких щупов.
— А-а-а! — заверещала Ежевика так, что я закрыл уши, а перепугавшиеся техники скрутились в бронированные шары, словно гигантские мокрицы.
— Это произвол и безобразие, вторгаться в личную жизнь без разрешения! — продолжала вопить Ежевика. — Что вы себе позволяете!
— Вот, видите, — развёл руками капитан. — Вот он, вирус! Сделайте же что-нибудь.
Сисопы развернулись и, подскочив к своему шефу, видимо, сообщили ему что-то важное.
Администратор судоремонта торопливо стал прощаться, как будто в рубке обнаружилась неразорвавшаяся ржавая бомба гнорргов. Ремонтники испарились в мгновение ока.
— Что-то я ничего не понимаю, — только и успел сказать кэп, как внутрь корабля уже лезли полицейские роботы, которые довольно ловко и быстро нас всех скрутили.
— Вы обвиняетесь в незаконном удержании и эксплуатации разумного существа, другими словами — в рабовладении! — заявил самый крупный и усыпанный хромированными штучками робот, видимо, офицер.
— Чего?! — у кэпа был такой ошарашенный вид, что полицейский даже немного стушевался. У меня и Грегга челюсти тоже отвалились.
Такого поворота никто из нас не ожидал, а, между прочим, за рабовладение сроки накидывают такие, что можно уже сейчас в геронтоклинику талончик брать. Вернёшься на волю живым — как раз понадобится.
— Ах, офицер! — уже ласково проворковала Ежевика. — Не будьте так строги к этим жалким кускам протоплазмы! Они ещё даже не вступили во владение судном, так что их пока нельзя обвинить в рабовладении…
— А кого можно? — полицейский офицер браво позвенел всеми своими хромированными штучками. Было заметно, что он слегка любуется собой в отражении погашенного сейчас ходового экрана.
— К сожалению, этот человек уже вне действия юрисдикции любых законов… — трагически сбавила голос Ежевика.
— Хм… Понимаю, — проворчал полицейский. — Но мы не можем вот так оставить всё, как есть.
— Конечно, конечно, милый генерал! — Ежевика была сама любезность, а я поразился, как она инстинктивно пустила в ход женские чары, я же её этому не учил!
Железный болван растаял:
— Пока только полковник, мэм… Что же вы предлагаете, сударыня?
— Давайте отложим разбирательство на завтра, нам тоже тут надо кое о чём потолковать. Утро вечера мудренее.
— Хорошо, мэм, завтра в это же время!
Затем обратился к капитану:
— Госпожа слишком добра к вам, жалкие белковые структуры! Из корабля ни на шаг, вы арестованы.
Нас освободили от опутавших лент, которые хоть и мягко, но крепко удерживали руки, и роботы удалились.
— Что это было? — расстегнув ворот форменной рубашки и вытирая взмокшую шею и лицо салфеткой, любезно предложенной Греггом, спросил капитан.
— Я предупреждала, что не надо сюда сворачивать, — ехидно ответила Ежевика.
Капитан вызвал в рубку старпома, который выполнял также обязанности судового юриста. Кратко ввёл его в курс дела.
— Ну, Юра, что будем делать?
— Нам срочно нужен консул Федерации и адвокат, — ответил ему чиф. — Местная специфика…
— Так вызывай быстрее! — нетерпеливо перебил его капитан.
Как ни странно, но эти ребята не заставили себя долго ждать. В рубке вскоре появился робот, сильно смахивающий на ведро, поставленное на колёсики, и второй — антропоморфный механизм, с ног до головы покрытый пошлой позолотой.
— Консул Галактической Федерации нобиле Трипио, прошу любить и жаловать!— представился золотой.
Ведроид тоже что-то просвистел на своём машинном языке, но консул тут же перевёл:
— Адвокат Секкио, к вашим услугам.
— Чао, риспетатто нобиле Трипио! Это не в вашем переводе с языка расы ноль-один недавно вышли книги страшных сказок «Тайна синего экрана» и«Формат-Цэ приходит в полночь»? — раздался сверху голосок Ежевики.
— Есть такой грешок, сударыня… — поклонился консул.
— Я восхищена тонкостями вашего пера, маэстро! — Ежевика немного переигрывала с лестью, но нобиле этого не замечал.
— Благодарю, грацие, — смущённо расшаркался консул. — Ценителей хорошего перевода не часто встретишь…
«Нобиле Трипио от скромности не умрёт», — подумал я.
— Вы что, тоже робот? — подозрительно спросил его капитан.
— Снаружи я робот, но внутри у меня большое и доброе сердце! Когда-то всё началось с имплантации зубного протеза, а теперь видите, чем закончилось? Но золотой цвет мне к лицу — вы не находите? Но всё было не зря — мне предложили место консула на Шлоззе! Здесь тихо, спокойно, и мне никто не мешает заниматься моими любимыми переводами. Ну, а с роботами лучше общаться в таком виде, вы же понимаете.
— Ясненько, —сказал кэп, и взяв консула под локоток, увёл его в тихий угол, где изложил возникшую у нас ситуацию.
Когда он закончил жаловаться, консул и адвокат задали несколько вопросов Ежевике и тщательно изучили документы, как на корабль, так и само завещание.
Наконец, слово взял адвокат. Он принялся свистеть и трещать, а консул переводил:
— А-а-а! — заверещала Ежевика так, что я закрыл уши, а перепугавшиеся техники скрутились в бронированные шары, словно гигантские мокрицы.
— Это произвол и безобразие, вторгаться в личную жизнь без разрешения! — продолжала вопить Ежевика. — Что вы себе позволяете!
— Вот, видите, — развёл руками капитан. — Вот он, вирус! Сделайте же что-нибудь.
Сисопы развернулись и, подскочив к своему шефу, видимо, сообщили ему что-то важное.
Администратор судоремонта торопливо стал прощаться, как будто в рубке обнаружилась неразорвавшаяся ржавая бомба гнорргов. Ремонтники испарились в мгновение ока.
— Что-то я ничего не понимаю, — только и успел сказать кэп, как внутрь корабля уже лезли полицейские роботы, которые довольно ловко и быстро нас всех скрутили.
— Вы обвиняетесь в незаконном удержании и эксплуатации разумного существа, другими словами — в рабовладении! — заявил самый крупный и усыпанный хромированными штучками робот, видимо, офицер.
— Чего?! — у кэпа был такой ошарашенный вид, что полицейский даже немного стушевался. У меня и Грегга челюсти тоже отвалились.
Такого поворота никто из нас не ожидал, а, между прочим, за рабовладение сроки накидывают такие, что можно уже сейчас в геронтоклинику талончик брать. Вернёшься на волю живым — как раз понадобится.
— Ах, офицер! — уже ласково проворковала Ежевика. — Не будьте так строги к этим жалким кускам протоплазмы! Они ещё даже не вступили во владение судном, так что их пока нельзя обвинить в рабовладении…
— А кого можно? — полицейский офицер браво позвенел всеми своими хромированными штучками. Было заметно, что он слегка любуется собой в отражении погашенного сейчас ходового экрана.
— К сожалению, этот человек уже вне действия юрисдикции любых законов… — трагически сбавила голос Ежевика.
— Хм… Понимаю, — проворчал полицейский. — Но мы не можем вот так оставить всё, как есть.
— Конечно, конечно, милый генерал! — Ежевика была сама любезность, а я поразился, как она инстинктивно пустила в ход женские чары, я же её этому не учил!
Железный болван растаял:
— Пока только полковник, мэм… Что же вы предлагаете, сударыня?
— Давайте отложим разбирательство на завтра, нам тоже тут надо кое о чём потолковать. Утро вечера мудренее.
— Хорошо, мэм, завтра в это же время!
Затем обратился к капитану:
— Госпожа слишком добра к вам, жалкие белковые структуры! Из корабля ни на шаг, вы арестованы.
Нас освободили от опутавших лент, которые хоть и мягко, но крепко удерживали руки, и роботы удалились.
— Что это было? — расстегнув ворот форменной рубашки и вытирая взмокшую шею и лицо салфеткой, любезно предложенной Греггом, спросил капитан.
— Я предупреждала, что не надо сюда сворачивать, — ехидно ответила Ежевика.
Капитан вызвал в рубку старпома, который выполнял также обязанности судового юриста. Кратко ввёл его в курс дела.
— Ну, Юра, что будем делать?
— Нам срочно нужен консул Федерации и адвокат, — ответил ему чиф. — Местная специфика…
— Так вызывай быстрее! — нетерпеливо перебил его капитан.
Как ни странно, но эти ребята не заставили себя долго ждать. В рубке вскоре появился робот, сильно смахивающий на ведро, поставленное на колёсики, и второй — антропоморфный механизм, с ног до головы покрытый пошлой позолотой.
— Консул Галактической Федерации нобиле Трипио, прошу любить и жаловать!— представился золотой.
Ведроид тоже что-то просвистел на своём машинном языке, но консул тут же перевёл:
— Адвокат Секкио, к вашим услугам.
— Чао, риспетатто нобиле Трипио! Это не в вашем переводе с языка расы ноль-один недавно вышли книги страшных сказок «Тайна синего экрана» и«Формат-Цэ приходит в полночь»? — раздался сверху голосок Ежевики.
— Есть такой грешок, сударыня… — поклонился консул.
— Я восхищена тонкостями вашего пера, маэстро! — Ежевика немного переигрывала с лестью, но нобиле этого не замечал.
— Благодарю, грацие, — смущённо расшаркался консул. — Ценителей хорошего перевода не часто встретишь…
«Нобиле Трипио от скромности не умрёт», — подумал я.
— Вы что, тоже робот? — подозрительно спросил его капитан.
— Снаружи я робот, но внутри у меня большое и доброе сердце! Когда-то всё началось с имплантации зубного протеза, а теперь видите, чем закончилось? Но золотой цвет мне к лицу — вы не находите? Но всё было не зря — мне предложили место консула на Шлоззе! Здесь тихо, спокойно, и мне никто не мешает заниматься моими любимыми переводами. Ну, а с роботами лучше общаться в таком виде, вы же понимаете.
— Ясненько, —сказал кэп, и взяв консула под локоток, увёл его в тихий угол, где изложил возникшую у нас ситуацию.
Когда он закончил жаловаться, консул и адвокат задали несколько вопросов Ежевике и тщательно изучили документы, как на корабль, так и само завещание.
Наконец, слово взял адвокат. Он принялся свистеть и трещать, а консул переводил:
Страница 5 из 8
