Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
331 мин, 24 сек 9860
Книг у хвостатого оказалось немного: несколько томов «Хьюманы хотеть вкусно жрать», книга о французской кухне, пиратский перевод с языка арркалыр. Еще была редкая монография «Как разбить яйцо, чтобы не спровоцировать войну. Особенности культурных традиций и этикета галактических рас», кулинарный альбом «Рыба, огурцы и молоко — блюда, которые запомнятся надолго» и другие поварские издания.
Но, к счастью для маленькой хозяйки, Железняк углядел и сообразил притащить ей книгу «Медитация: самосозерцание и коротание времени». Издание из серии «Если завтра к чиновнику за справкой». Вот это оказалось то, что надо.
Ежевика с успехом осваивала технику погружения в транс, когда с досадой заметила, что уже два раза пропустила прохождение по орбите над самым кораблем земного исследовательского автомата. Оставалось только надеяться, что качество примитивной аппаратуры не позволило тому обнаружить их старательскую деятельность.
Следующий пролет орбитального наблюдателя, повторившийся через пять суток, уже ничего землянам дать не смог, так как, перехватив и расшифровав сигналы аппарата, Ежевика заставила его передавать ложную картинку поверхности.
Вскоре, коря себя за рассеянность, она запустила генератор оптических помех, на покупке которого еще на Стиклтуке настоял Родригес.
ГОП потреблял энергии столько, что ее хватило бы на то, чтобы раз в час превращать в жидкость тонну гранита, но с расходом пришлось смириться ради маскировки. Ежевика закрыла огромной голограммой, изображающей девственную, нетронутую поверхность, почти всю долину, где добывался изотоп. Теперь можно было спокойно предаваться медитации и самосозерцанию. Она вновь с удовольствием погрузилась в транс, лишь оставив немного сознания на контроль и сканирование окружающей обстановки.
Все же время от времени ей пришлось отвлекаться, но это были перерывы в удовольствие.
Как и было указано в книге Ивана о покорении космоса, через тринадцать лет после памятных событий с Черным диском на поверхность Луны принялись то и дело высаживаться астронавты в неуклюжих скафандрах и кататься роботы, похожие на раздобревшего знакомого адвоката-ведроида с Шлоззе.
Все эти события происходили достаточно далеко от места стоянки, и волноваться пока было не о чем. Но Ежевика внимательно вслушивалась во все переговоры и трансляции, идущие с Луны и Земли. Еще она подсматривала за астронавтами, прогуливающимися в своих горбатых скафандрах, отправив для этого одну из уцелевших смотровых корабельных камер, что служат для проверки состояния внешней обшивки корпуса.
Одни экспедиции улетали, другие прилетали, в общем, скучать не приходилось. Один раз прилунившийся аппарат землян получил легкие, но критичные для дальнейшей эксплуатации повреждения, и Ежевика отправила к нему Железняка. Пока земляне спали, тот подкрался и устранил поломку. Наутро астронавты решили, что вчерашние проблемы ими были несколько преувеличены, сообщив об этом на Землю и немало повеселив Ежевику.
А еще маленькая хозяйка слушала слабые сигналы радио. Правда, передачи не были рассчитаны на то, что их будут принимать на Луне, и случайно дошедший полезный сигнал почти терялся в помехах, вызванных солнечным ветром и другими факторами. То, что корабль стоял на противоположной от Земли стороне спутника, тоже не помогало хорошему приему. Радиоволне приходилось пробиваться через толщи лунного грунта, и даже сверхчувствительные сенсоры «Ежевики» были бессильны. Дело могла поправить релейная станция, но не поднимать же дядю Джакобо для того, чтобы он сконструировал и запустил для нее ретранслятор!
Зато однажды — это произошло в октябре тысяча девятьсот семьдесят второго года по земному летосчислению — мимо Луны пролетел довольно крупный астероид, и от его поверхности хорошо отразился радиосигнал одной из земных радиостанций. Вот тогда Ежевика смогла вполне насладиться довольно качественным приемом музыки. Правда, недолго.
Трансляция велась на русском языке. Сначала раздался женский голос:
— Дорогие радиослушатели! Для вас звучит отрывок из оперы «Князь Игорь». Песня половецких дев. Исполняет народная артистка СССР, солистка Ленинградского государственного академического театра оперы и балета имени Кирова Ольга Карелина.
Ежевика навострила ушки, точнее, все сенсоры, и тут же рассчитала параметры траектории полета космического булыжника — отраженный сигнал будет доступен в течение четырех минут. Ах, этого было так мало!
Полилась прекрасная музыка, и нежное сопрано поведало о неге, разлитой в воздухе, о далеком родном крае, о горах в облаках и теплом море.
Но, к счастью для маленькой хозяйки, Железняк углядел и сообразил притащить ей книгу «Медитация: самосозерцание и коротание времени». Издание из серии «Если завтра к чиновнику за справкой». Вот это оказалось то, что надо.
Ежевика с успехом осваивала технику погружения в транс, когда с досадой заметила, что уже два раза пропустила прохождение по орбите над самым кораблем земного исследовательского автомата. Оставалось только надеяться, что качество примитивной аппаратуры не позволило тому обнаружить их старательскую деятельность.
Следующий пролет орбитального наблюдателя, повторившийся через пять суток, уже ничего землянам дать не смог, так как, перехватив и расшифровав сигналы аппарата, Ежевика заставила его передавать ложную картинку поверхности.
Вскоре, коря себя за рассеянность, она запустила генератор оптических помех, на покупке которого еще на Стиклтуке настоял Родригес.
ГОП потреблял энергии столько, что ее хватило бы на то, чтобы раз в час превращать в жидкость тонну гранита, но с расходом пришлось смириться ради маскировки. Ежевика закрыла огромной голограммой, изображающей девственную, нетронутую поверхность, почти всю долину, где добывался изотоп. Теперь можно было спокойно предаваться медитации и самосозерцанию. Она вновь с удовольствием погрузилась в транс, лишь оставив немного сознания на контроль и сканирование окружающей обстановки.
Все же время от времени ей пришлось отвлекаться, но это были перерывы в удовольствие.
Как и было указано в книге Ивана о покорении космоса, через тринадцать лет после памятных событий с Черным диском на поверхность Луны принялись то и дело высаживаться астронавты в неуклюжих скафандрах и кататься роботы, похожие на раздобревшего знакомого адвоката-ведроида с Шлоззе.
Все эти события происходили достаточно далеко от места стоянки, и волноваться пока было не о чем. Но Ежевика внимательно вслушивалась во все переговоры и трансляции, идущие с Луны и Земли. Еще она подсматривала за астронавтами, прогуливающимися в своих горбатых скафандрах, отправив для этого одну из уцелевших смотровых корабельных камер, что служат для проверки состояния внешней обшивки корпуса.
Одни экспедиции улетали, другие прилетали, в общем, скучать не приходилось. Один раз прилунившийся аппарат землян получил легкие, но критичные для дальнейшей эксплуатации повреждения, и Ежевика отправила к нему Железняка. Пока земляне спали, тот подкрался и устранил поломку. Наутро астронавты решили, что вчерашние проблемы ими были несколько преувеличены, сообщив об этом на Землю и немало повеселив Ежевику.
А еще маленькая хозяйка слушала слабые сигналы радио. Правда, передачи не были рассчитаны на то, что их будут принимать на Луне, и случайно дошедший полезный сигнал почти терялся в помехах, вызванных солнечным ветром и другими факторами. То, что корабль стоял на противоположной от Земли стороне спутника, тоже не помогало хорошему приему. Радиоволне приходилось пробиваться через толщи лунного грунта, и даже сверхчувствительные сенсоры «Ежевики» были бессильны. Дело могла поправить релейная станция, но не поднимать же дядю Джакобо для того, чтобы он сконструировал и запустил для нее ретранслятор!
Зато однажды — это произошло в октябре тысяча девятьсот семьдесят второго года по земному летосчислению — мимо Луны пролетел довольно крупный астероид, и от его поверхности хорошо отразился радиосигнал одной из земных радиостанций. Вот тогда Ежевика смогла вполне насладиться довольно качественным приемом музыки. Правда, недолго.
Трансляция велась на русском языке. Сначала раздался женский голос:
— Дорогие радиослушатели! Для вас звучит отрывок из оперы «Князь Игорь». Песня половецких дев. Исполняет народная артистка СССР, солистка Ленинградского государственного академического театра оперы и балета имени Кирова Ольга Карелина.
Ежевика навострила ушки, точнее, все сенсоры, и тут же рассчитала параметры траектории полета космического булыжника — отраженный сигнал будет доступен в течение четырех минут. Ах, этого было так мало!
Полилась прекрасная музыка, и нежное сопрано поведало о неге, разлитой в воздухе, о далеком родном крае, о горах в облаках и теплом море.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 86 из 96
