Фандом: Ориджиналы. У Робина Хикса, капитана супертраккера «Ежевика» скоро день рождения. Даже два сразу. Не так-то просто удивить подарком старого космического волка. Особенно, если день рождения и подарок разделяют три тысячи шестьсот лет. Не световых, а обычных. И полторы тысячи световых лет тоже. Но когда Ежевику останавливали трудности?
331 мин, 24 сек 9862
Ежевике так понравилась эта песня, что, когда подаривший её астероид ушел на свой новый стотысячелетний виток, она принялась напевать её снова и снова, на разные голоса — от колоратурного сопрано, свойственного ей, до сопрано драматического. Но лучше всего песня звучала в лирическом ключе. О, как же хозяйке корабля захотелось исполнить эту красивую песню, ну хоть для какой-нибудь живой души! Как жаль, что нельзя было немедленно разбудить экипаж… Пришлось смириться на еще как минимум три десятка лет.
Но тут алчущей признания новой оперной диве несказанно повезло: всего через два месяца, тридцать первого декабря, за цепью невысоких холмов, скрывающих «Ежевичную поляну», как она сама называла свои угодья, опустились два аппарата.
Открылась дверь шлюза, и на поверхность ступили два человека. На скафандре одного был полосатый флажок, а у другого — алый прямоугольник. Прибывшие принялись деловито готовить уже прилунившуюся чуть рядом транспортную машину. Ежевика поняла, что все же землянам удалось разглядеть корабль и харвестры, и теперь они прислали исследовательскую экспедицию.
Четырехмоторный Ил-18 развернулся и зашел на посадку. В его узком салоне на удобных, явно не массового изготовления креслах разместилась маленькая американская делегация.
Миссия была настолько секретной, что Дэвиду Нельсону и его двум помощникам — Роберту Хаксли и Гарри Стоуну — пришлось смириться с тем, что им надо было пересесть из привычного «Боинга» в этот жутковатый продукт советского авиапрома на одном из военных аэродромов в Восточной Германии.
Что конкретно хотят сообщить русские, никто не знал, но сверху пришел приказ отправить в Москву специалиста из НАСА, способного оценить важность и ценность информации.
Самолет пробежался по идеально ровному бетону взлетной полосы и вскоре заглушил двигатели. Четырехлопастные пропеллеры остановились, и наступила благословенная тишина.
Подогнали трап. Подъехал и остановился рядом черный, с тонированными окнами автомобиль.
— Вау! «ЗИЛ сто четырнадцать», — определил Хаксли, чьим хобби было коллекционирование масштабных моделей автомобилей.
— М-м? — искоса глянул на него Нельсон.
— Считайте, что нас принимают по первому классу. Все равно, что подогнали президентский «Линкольн» или«Роллс-Ройс».
Аэродром, куда они прилетели, был явно военного назначения. Его окружали леса, сейчас они выглядели серой полосой между белым небом и серой снежной целиной. На бетоне ровными рядами стояли транспортные самолеты, где-то далеко проехал топливозаправщик. Долго рассматривать пейзажи русские не позволили. К трапу подлетели два человека — один в гражданском, но, судя по выправке — военный, а второй в форме полковника ВВС.
На улыбку Нельсона оба лишь слегка, будто через силу, растянули губы. Но Дэвид уже знал об этой особенности русских — ходить с деревянными лицами, и поэтому не придал значения.
— Полковник Шубин, — представился военный. — Михаил Шубин.
— Хеллоу, Майкл, — Дэвид протянул руку, отметив тренированную жесткость ладони полковника.
Человек в гражданском представился Виталием Шаровым, консультантом по технической части. В какой области, не уточнил.
Оба русских превосходно изъяснялись по-английски, и Дэвид с облегчением отметил, что не придется работать через переводчика.
— Что ж, господа, прошу в машину, — полковник указал на черный автомобиль, вблизи производивший даже более внушительное впечатление, чем из иллюминатора самолета. — Время деньги, так у вас говорят? А в нашем случае даже несколько важнее.
Американцы переглянулись — важнее денег? И полезли в лимузин.
Все же, к разочарованию Нельсона, в Москву их не привезли. Около двух часов «ЗИЛ» ехал по каким-то нешироким дорожкам, смотреть было не на что, и Дэвид задремал под завистливый перегляд помощников. Им расслабляться было не положено по рангу.
Уже в сумерках, преодолев два шлагбаума, где часовые, стоило только им увидеть приближающееся авто, быстро поднимали полосатую трубу и бодро козыряли, и двое глухих ворот в абсолютно серых и мрачных высоких бетонных стенах, они въехали не то в подземный гараж, не то в небольшой тоннель.
Открылась дверца, и полковник отрывисто бросил:
— Прибыли. Прошу следовать за мной.
Через десять минут ходьбы по коридорам, лестницам и долгой поездке на лифте они оказались в приемной генерала Максимова.
Дэвид Нельсон одобрительно обвел взглядом отделку кабинета. Ореховые панели, массивная мебель, бронзовые светильники. Что-что, а русские понимают толк в том, как должно выглядеть место, где решают дела серьезные парни. Двое его помощников расположились на небольшом кожаном диванчике, стоящем у стены.
Генрих Максимов оказался крепким мужчиной с ежиком седых волос и лицом, которое словно сошло с пропагандистского плаката. Волевые, резкие, но правильные черты. Жесткая линия губ и массивный подбородок указывали на упрямый характер советского офицера.
Но тут алчущей признания новой оперной диве несказанно повезло: всего через два месяца, тридцать первого декабря, за цепью невысоких холмов, скрывающих «Ежевичную поляну», как она сама называла свои угодья, опустились два аппарата.
Открылась дверь шлюза, и на поверхность ступили два человека. На скафандре одного был полосатый флажок, а у другого — алый прямоугольник. Прибывшие принялись деловито готовить уже прилунившуюся чуть рядом транспортную машину. Ежевика поняла, что все же землянам удалось разглядеть корабль и харвестры, и теперь они прислали исследовательскую экспедицию.
Четырехмоторный Ил-18 развернулся и зашел на посадку. В его узком салоне на удобных, явно не массового изготовления креслах разместилась маленькая американская делегация.
Миссия была настолько секретной, что Дэвиду Нельсону и его двум помощникам — Роберту Хаксли и Гарри Стоуну — пришлось смириться с тем, что им надо было пересесть из привычного «Боинга» в этот жутковатый продукт советского авиапрома на одном из военных аэродромов в Восточной Германии.
Что конкретно хотят сообщить русские, никто не знал, но сверху пришел приказ отправить в Москву специалиста из НАСА, способного оценить важность и ценность информации.
Самолет пробежался по идеально ровному бетону взлетной полосы и вскоре заглушил двигатели. Четырехлопастные пропеллеры остановились, и наступила благословенная тишина.
Подогнали трап. Подъехал и остановился рядом черный, с тонированными окнами автомобиль.
— Вау! «ЗИЛ сто четырнадцать», — определил Хаксли, чьим хобби было коллекционирование масштабных моделей автомобилей.
— М-м? — искоса глянул на него Нельсон.
— Считайте, что нас принимают по первому классу. Все равно, что подогнали президентский «Линкольн» или«Роллс-Ройс».
Аэродром, куда они прилетели, был явно военного назначения. Его окружали леса, сейчас они выглядели серой полосой между белым небом и серой снежной целиной. На бетоне ровными рядами стояли транспортные самолеты, где-то далеко проехал топливозаправщик. Долго рассматривать пейзажи русские не позволили. К трапу подлетели два человека — один в гражданском, но, судя по выправке — военный, а второй в форме полковника ВВС.
На улыбку Нельсона оба лишь слегка, будто через силу, растянули губы. Но Дэвид уже знал об этой особенности русских — ходить с деревянными лицами, и поэтому не придал значения.
— Полковник Шубин, — представился военный. — Михаил Шубин.
— Хеллоу, Майкл, — Дэвид протянул руку, отметив тренированную жесткость ладони полковника.
Человек в гражданском представился Виталием Шаровым, консультантом по технической части. В какой области, не уточнил.
Оба русских превосходно изъяснялись по-английски, и Дэвид с облегчением отметил, что не придется работать через переводчика.
— Что ж, господа, прошу в машину, — полковник указал на черный автомобиль, вблизи производивший даже более внушительное впечатление, чем из иллюминатора самолета. — Время деньги, так у вас говорят? А в нашем случае даже несколько важнее.
Американцы переглянулись — важнее денег? И полезли в лимузин.
Все же, к разочарованию Нельсона, в Москву их не привезли. Около двух часов «ЗИЛ» ехал по каким-то нешироким дорожкам, смотреть было не на что, и Дэвид задремал под завистливый перегляд помощников. Им расслабляться было не положено по рангу.
Уже в сумерках, преодолев два шлагбаума, где часовые, стоило только им увидеть приближающееся авто, быстро поднимали полосатую трубу и бодро козыряли, и двое глухих ворот в абсолютно серых и мрачных высоких бетонных стенах, они въехали не то в подземный гараж, не то в небольшой тоннель.
Открылась дверца, и полковник отрывисто бросил:
— Прибыли. Прошу следовать за мной.
Через десять минут ходьбы по коридорам, лестницам и долгой поездке на лифте они оказались в приемной генерала Максимова.
Дэвид Нельсон одобрительно обвел взглядом отделку кабинета. Ореховые панели, массивная мебель, бронзовые светильники. Что-что, а русские понимают толк в том, как должно выглядеть место, где решают дела серьезные парни. Двое его помощников расположились на небольшом кожаном диванчике, стоящем у стены.
Генрих Максимов оказался крепким мужчиной с ежиком седых волос и лицом, которое словно сошло с пропагандистского плаката. Волевые, резкие, но правильные черты. Жесткая линия губ и массивный подбородок указывали на упрямый характер советского офицера.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 87 из 96
