Конец мая, начало лета, рассекают стрижи синеву тёплого неба, цветёт сирень и так здорово чувствовать себя молодым здоровым парнем.
Добавить в моё избранное
11 мин, 39 сек 12465
Я после института устроился работать в Моссрыбпром гидробиологом, в Царицыно, а жил в дачном посёлке, в ближнем Подмосковье, всю зиму снимал там дачу. Большая, деревянная, с камином, довоенной постройки, с причудливыми башенками, верандой и участком в полгектара. Такие дачи давали военным в 30-х годах. И всё было здорово пока не наступило лето и не приехали хозяева дачи. Впрочем, мы так и договаривались, что я живу зиму, а они лето. Поломав голову над тем, где теперь ночевать, я стал опрашивать всех знакомых в отделе не сдаст ли кто комнату месяца на три-четыре и тут мне кто-то в бухгалтерии посоветовал: в старом Царицыно — это по другую сторону железной дороги, там наш филиал, и в актовом зале которого стоит вполне ещё хороший диван. Филиалом назывались те второстепенные службы, которые не уместились в основном здании.
— Идите туда, Юра, найти его легко, а вечером все уходят домой, и вы отдохнёте до утра, и платить ничего не надо…
Ну что ж, хорошая мысль, заодно посмотрю, что за филиал.
Старое Царицыно тогда было странной смесью старых довоенных построек… казалось, что ты очутился в заброшенном провинциальном городке где-то за 1000 км. от Москвы или вообще в другом веке, и вот сейчас из-за поворота покажется конка или проедет водовозка с бочкой и усатым кучером с кнутом в руке. Одноэтажные деревянные домики, обшитые тёсом, некоторые отштукатуренные и побелены охрой, другие, деревянные — покрашены масляной краской, печные трубы, вишнёвые сады, крошечные магазинчики, где покупатель с продавцом толкают друг друга локтями как на коммунальной кухне, — и всё это обрамлено двумя рядами корявых, пыльных обрубков тополей по обочинам дороги. А названия улиц: Прохладная, Солнечная, Весёлая, Воздушная… я так и представляю чиновника-романтика выбравшего такие названия и мне почему-то кажется, что это незамужняя женщина, может быть старая дева, мечтающая о любви. И самое большое здание с колоннами… это ТЮЗ (театр юного зрителя), построенный ещё в далёком 30-м году в самом начале улицы. А какие вывески на магазинах, смешные наивные, порой написанные кистью от руки.
Пройдя всю улицу минут за десять, я очутился перед этим самым филиалом. Дом как дом, ничем не отличался от других домов, низкий одноэтажный барак, когда-то с розовыми стенами, которые дожди превратили в почти белые. Разве, что стоял в самом конце улицы, то есть был последним и за ним только пруд, больше напоминающий круглую грязную канаву в зарослях крапивы и черёмухи и тупик.
Чем в этом филиале занимались люди, я так и не понял: стояли в комнатах канцелярские столы, холодильник на кухне, был актовый зал… впрочем и у нас это тоже всё было да ещё плюс начальство. Отсутствие начальства расслабляет, об этом можно судить по количеству пустых бутылок под раковиной.
Обо мне уже позвонили и меня ждали. Приятная женщина показала в актовом зале массивный диван, оббитый чёрной клеёнкой — диван был просто роскошный, широкий, пружинистый; дала ключи от входных дверей, и я, счастливый, отправился обратно в свой отдел досиживать день. Я был рад, что хоть одной проблемой у меня будет меньше и не надо теперь ломать голову где приткнуться.
А день был плохой: накануне у нас погиб молодой парень, рыбовод, об этом только и было сейчас разговоров. Он был в командировке, сопровождал машину с мальками для зарыбления прудов и на переезде машину смял поезд. Шофёр успел выскочить и отделался царапинами… а этот замешкался. Но я в тот день больше думал о другом, о филиале, который так удачно оказался существующим, о диване, где я наконец обрету покой после рабочего дня. Впрочем, и о несчастном рыбоводе тоже… хотя я его и не знал.
На работе мне нравилась Леночка, стройненькая симпатичная, мы частенько с ней болтали то в коридоре (мы в разных отделах работали), то в обеденный перерыв, да и несколько раз вместе ходили обедать в кафе. Я знал про неё немного: вдова, 23 года, есть дочка 2 года, муж повесился. Впрочем, на личные темы мы с ней как-то и не говорили, а всё больше о ерунде. И тут мне пришло в голову пригласить Леночку вечером в этот самый филиал… видимо, диван и связанные с ним приятные ожидания, затуманили мне мозги. Выслушав меня, Леночка повела себя, на мой взгляд, странно, она вдруг холодно прищурила глаза: «А чем, развратом заниматься там будем… ты это хотел сказать!».
Я понял про диван она знает.
На секунду я онемел и отшатнулся, попытался даже перевести всё в шутку, но получилось фальшиво. Её замужняя подружка, которая присутствовала при разговоре, наоборот, выразила желание пойти, но под злобным леночкиным взглядом… как-то вдруг съёжилась и залепетала что-то сбивчиво про «подумаю» и«может быть потом».
В общем, скоро я шагал один тёплым солнечным вечером в старое Царицыно, которое ещё недавно называлось Ленино-Дачное. Над головой, в вышине проносились стрижи, в воздухе толклись мошки, обещая завтра хороший день.
— Идите туда, Юра, найти его легко, а вечером все уходят домой, и вы отдохнёте до утра, и платить ничего не надо…
Ну что ж, хорошая мысль, заодно посмотрю, что за филиал.
Старое Царицыно тогда было странной смесью старых довоенных построек… казалось, что ты очутился в заброшенном провинциальном городке где-то за 1000 км. от Москвы или вообще в другом веке, и вот сейчас из-за поворота покажется конка или проедет водовозка с бочкой и усатым кучером с кнутом в руке. Одноэтажные деревянные домики, обшитые тёсом, некоторые отштукатуренные и побелены охрой, другие, деревянные — покрашены масляной краской, печные трубы, вишнёвые сады, крошечные магазинчики, где покупатель с продавцом толкают друг друга локтями как на коммунальной кухне, — и всё это обрамлено двумя рядами корявых, пыльных обрубков тополей по обочинам дороги. А названия улиц: Прохладная, Солнечная, Весёлая, Воздушная… я так и представляю чиновника-романтика выбравшего такие названия и мне почему-то кажется, что это незамужняя женщина, может быть старая дева, мечтающая о любви. И самое большое здание с колоннами… это ТЮЗ (театр юного зрителя), построенный ещё в далёком 30-м году в самом начале улицы. А какие вывески на магазинах, смешные наивные, порой написанные кистью от руки.
Пройдя всю улицу минут за десять, я очутился перед этим самым филиалом. Дом как дом, ничем не отличался от других домов, низкий одноэтажный барак, когда-то с розовыми стенами, которые дожди превратили в почти белые. Разве, что стоял в самом конце улицы, то есть был последним и за ним только пруд, больше напоминающий круглую грязную канаву в зарослях крапивы и черёмухи и тупик.
Чем в этом филиале занимались люди, я так и не понял: стояли в комнатах канцелярские столы, холодильник на кухне, был актовый зал… впрочем и у нас это тоже всё было да ещё плюс начальство. Отсутствие начальства расслабляет, об этом можно судить по количеству пустых бутылок под раковиной.
Обо мне уже позвонили и меня ждали. Приятная женщина показала в актовом зале массивный диван, оббитый чёрной клеёнкой — диван был просто роскошный, широкий, пружинистый; дала ключи от входных дверей, и я, счастливый, отправился обратно в свой отдел досиживать день. Я был рад, что хоть одной проблемой у меня будет меньше и не надо теперь ломать голову где приткнуться.
А день был плохой: накануне у нас погиб молодой парень, рыбовод, об этом только и было сейчас разговоров. Он был в командировке, сопровождал машину с мальками для зарыбления прудов и на переезде машину смял поезд. Шофёр успел выскочить и отделался царапинами… а этот замешкался. Но я в тот день больше думал о другом, о филиале, который так удачно оказался существующим, о диване, где я наконец обрету покой после рабочего дня. Впрочем, и о несчастном рыбоводе тоже… хотя я его и не знал.
На работе мне нравилась Леночка, стройненькая симпатичная, мы частенько с ней болтали то в коридоре (мы в разных отделах работали), то в обеденный перерыв, да и несколько раз вместе ходили обедать в кафе. Я знал про неё немного: вдова, 23 года, есть дочка 2 года, муж повесился. Впрочем, на личные темы мы с ней как-то и не говорили, а всё больше о ерунде. И тут мне пришло в голову пригласить Леночку вечером в этот самый филиал… видимо, диван и связанные с ним приятные ожидания, затуманили мне мозги. Выслушав меня, Леночка повела себя, на мой взгляд, странно, она вдруг холодно прищурила глаза: «А чем, развратом заниматься там будем… ты это хотел сказать!».
Я понял про диван она знает.
На секунду я онемел и отшатнулся, попытался даже перевести всё в шутку, но получилось фальшиво. Её замужняя подружка, которая присутствовала при разговоре, наоборот, выразила желание пойти, но под злобным леночкиным взглядом… как-то вдруг съёжилась и залепетала что-то сбивчиво про «подумаю» и«может быть потом».
В общем, скоро я шагал один тёплым солнечным вечером в старое Царицыно, которое ещё недавно называлось Ленино-Дачное. Над головой, в вышине проносились стрижи, в воздухе толклись мошки, обещая завтра хороший день.
Страница 1 из 3
