Фобия

Лиза сидела, оцепеневшая, на полу рядом с диваном и непривычно долго молчала, лишь изредка подрываясь с насиженного места, чтоб напоить измученного Алекса. На её напряженном лице застыл страх. Она не знала, сможет ли он выдержать еще ночь, но понимала, что от этого уже никуда не деться, и эта обречённость пугала её больше всего.

Майа тоже была с ними. Она сидела в кресле неподалеку и читала какую-то книгу. Читала ли? Иногда Лиза, смотревшая на нее, видела, что девушка смотрит куда-то поверх книги, сквозь стены, о чем-то думая.

Густая тишина, прерываемая лишь иногда бредившим Сашкой, и тяжелые тучи за окном. И все.

Затишье перед бурей.

Они не разговаривали, почти не двигались, словно были в каком-то трансе, в каком-то оцепенении.

Ближе к вечеру ему стало немного лучше. Услышав звон будильника, который Сашка поставил сам себе на шесть вечера, парень поднялся с кровати. Его взгляд был мутный, сонный, усталый, но более-менее осознанный.

— Вам пора, — выдохнул он, осторожно вставая с кровати.

— Но… — Лиза обеспокоенно протянула к нему руку, однако Майа вскочила с кресла и хлопнула ее по плечу.

— Не пытайся его переубедить. Давай, мужик. Удачи тебе… Я буду за тебя болеть.

Лиза хотела что-то сказать, но промолчала. Майа, не снимая ладони с ее плеча, молча кивнула в сторону входной двери.

Алекс, мужественно шатаясь, проводил их и встал, привалившись к стене и наблюдая, как они одеваются.

Майа оделась первой и, немного задержавшись, помахала Алексу рукой:

— Я пойду, Лиза, догоняй.

За ней захлопнулась дверь, и Лиза с Алексом остались одни. Наступила неловкая пауза.

— Я… — охрипшим голосом сказала девушка. — Я…

Она судорожно вздохнула и, подавшись вперед, крепко обняла его. Алекс тихо засмеялся и погладил ее по голове.

— Не волнуйся… Я справлюсь.

Она кивнула и отстранилась:

— Я приду. Жди меня утром.

Лиза почти выбежала из квартиры, закрыв дверь. Сашка поежился, чувствуя надвигающуюся бурю, и сказал в пустоту:

— Я дождусь.

За спиной послышался чуть слышимый шепот.

Лиза смотрела на часы.

Майа молча наблюдала из-за книжки за ней. Девушка делала вид, что смотрит какое-то кино, но ее взгляд задерживался на циферблате часов гораздо чаще, чем на светящемся экране.

Майа вздохнула, встала и дисташкой выключила фильм.

— Пошли поспим.

Лиза покачала головой.

— Я понимаю, но так время пройдет гораздо быстрее, — хлопнула ее по плечу Майа.

— Я не могу, — тихо, но твердо сказала Лиза. — Понимаешь… Он сейчас тоже не спит… Я… я не могу объяснить, но я не могу дрыхнуть, пока он там сходит с ума.

— Понятно с тобой всё, — Майа сходила на кухню, включила чайник. — Значит, чаевничать будем.

— Ты расскажешь мне что-нибудь? — попросила Лиза. — Я устала… Не могу нормально поддерживать разговор, хоть и трещотка обычно.

Майа села за стол напротив нее:

— А что рассказывать-то?… У меня тоже мысли как тараканы, в разные стороны…

— Расскажи про своих…

— Про тех, что Соломон убил?

— Да…

— Ты знаешь кто? Ты толстокожая старая горгулья, вот ты кто. Мне как бы не очень приятно постоянно о том вспоминать…

— Но я не прошу тебя говорить про тот день. Я просто хочу услышать… какие они были… как вы проводили время там, у себя… как жили… как познакомились. Про ваши приключения… Наверняка были ведь.

Майа мечтательно улыбнулась.

— Были. Ладно. Расскажу. Слушай… Наверно, надо начать с самого начала, с того дня, когда маленькая я первый раз увидела маленького Манчара и мы при первом же знакомстве набили друг другу морды лица…

Было пять утра, когда Майа выдохлась, рассказав все обо всех. Лиза теперь без труда могла представить себе каждого, так, словно сама была с ними знакома: добродушного и любопытного Лазаря, излишне ответственного и немного таинственного Манчара, скептичного, но все равно верного друзьям Максима, храброго маленького Пантелеймона и такую же маленькую, начитанную Арину. И, конечно, хоть об этом речь не шла прямо, решительную и безрассудную Майю, конечно же.

Обе уже изрядно накачались чая. Майа, допивая четырнадцатую кружищу и вытряхивая в рот нерастворившийся сахар, встала из-за стола.

— Пойду отолью, — сообщила она. — Потом все же часик надо подремать, как хочешь, но надо.

Она бодро зашагала к дверям туалета. Лиза, смотря ей вслед, одобряюще показала большой палец. Она любила прямолинейность.

Майа, сделав все что хотела, попялилась на себя в зеркало и с довольной душой, освободив место для новой порции чая, направилась к двери. Стукнула по ней кулаком, уперлась ладонью.

Та не открылась, хотя задвижка была открыта.

— Эй, Лиза, у тебя дверь не открывается, — раздраженно крикнула она. Кому улыбается быть запертом в санузле, да к тому же не в своем?

Она услышала, как Лиза подбежала к двери с той стороны. Подергала дверь.

— Странно, — пробормотала она. — У нас никогда ничего не заклинивало… И двери не старые…

Майа похолодела.

Где-то позади нее послышался слабый смех, на границе слышимости.

— Открой! — она стукнула в дверь еще раз, затем пнула ее ногой. Дверь даже не покачнулась.

Моргнул свет.