Фонарщик

— Ты вел их к победе, а привел в мир уныния и скорби, — внезапно произнес Хемси.

Его фонарь вздрогнул, вытянулся в струну и стал гореть куда ярче прежнего. Ручка-плакальщица, которую осторожно обнимала старая рука, дернулась, и по сухой коже потекла извилистая струйка слез.

— Ты о чем это, старик? — скулы Воина заходили ходуном. Он нахмурил брови и совсем по-другому взглянул на недавнее поле битвы.

Вытоптанная земля была укрыта живым ковром из огромных черных птиц, отдаленно напоминающих ворон — только гораздо больше с желтыми, змеиными, глазами.

Хемси сделал пригласительный жест и вкрадчиво произнес:

— Пойдем. Я покажу тебе начало пути.

Они спустились вниз по склону и оказались на ровной поляне — недавнем поле боя — где там и тут возвышались трупы недавних храбрецов, пожелавших во чтобы то ни стало победить в этой кровавой битве.

В здешних землях никогда не было войны. И никто не помышлял нарушить здешний покой. Люди, способные лишь возделывать земли и пользоваться дарами моря, редко прибегали к смертоубийству. Хемси хорошо помнил те времена.

К сожалению, с тех самых пор, многое изменилось. Земля давно перестала ощущать новые всходы и радоваться осенним урожаям, а праздник Цветов, растворился в смутных воспоминаниях прошлого.

Теперь реки и поля пропитались кровью и ужасом бесконечных войн. И вовсе не плуг разрывал плодородную землю, а боевые телеги и копыта, закованных в латы лошадей, топтали вечно цветущую долину. Нынче яркие тона исчезли за серостью и одиночеством голых деревьев. Перекати-поле медленно мелькали среди сухой травы, а северные ветра неумолимо будоражили тех, кто еще не покинул здешние края.

— Разве в войне есть смысл? — поинтересовался Хемси.

Свет фонаря робко коснулся искореженных доспехов. На старом лице стража застыл ужас недавних событий. Те, кто говорят, что смерть может быть красивой — нещадно врут. В ней нет ничего прекрасного. Лишь короткий миг, когда человек освобождается от земных пут и растворяется в мире вечного счастья.

— Они здесь часто плутают. Не могут найти свой дальнейший путь, — сделав огонь сильнее, продолжил старик.

Не проронив ни звука Корф, серой тенью сопровождал Хемси и Воина. Его взгляд казался слепым, словно мальчуган ни за что на свете не хотел видеть на земле следа недавней битвы. Пару раз, когда его ступня случайно касалась мертвых тел — губы Корфа начинали дрожать, кожа бледнела, а тело становилось ватным.

— Да он у тебя хуже раба. Ты бы ему еще вериги надел, — кивнув в сторону мальчика, возмутился Воин.

Старик посветил фонарем и произнес:

— В отличие от тебя, он не сам выбрал свою судьбу. Впрочем, также как и я.

— Ты лукавишь, старик. Между прочим, моя судьба сейчас именно в твоих руках. Объясни мне: зачем мы здесь? Что за тайный смысл?! Мне и без твоих сакральных фраз известна цена победы и поражения.

— Чш, — Хемси прислонил палец к губам.

— Не спугни судьбу. Иначе все напрасно.

— Судьбу?! — удивился Воин.

— Разве она не предначертана нам великим небом? Разве многоликий Олаф не выткал на бесконечном полотне нашу жизнь, распределив на ней цветные нити печали и радости?

— Не совсем, — не согласился старик.

Их путь прервался внезапно. Остановившись будто вкопанный, Хемси высоко поднял фонарь вверх и яркий свет волной разлился по округе, откинув в сторону непроглядную тьму.

Впереди начинался лес, а перед ним словно жирная точка на чистом листе бумаги, стоял огромный камень, черный словно смоль. Перепутье выглядело необычно еще тем, что дороги, которые паутиной расходились в разные стороны напрочь поросли травой.

Воин подошел к камню, и задумчиво уставившись на черную поверхность, не оборачиваясь, спросил:

— Странное место. Эта дорога ведет в столицу?

— Нет, — сухо ответил старик, и пламя фонаря стало светить еще ярче.

— К восточным границам? — послышался следующий вопрос.

— Нет, — последовал все тот же ответ.

— Жалко, — равнодушно заключил Воин.

Хемси подошел к камню и коснулся неровной поверхности. Глыба откликнулась солнечной теплотой, которая сохранилась еще со вчерашнего дня.

— Никому не ведома та дорога, что выберет за тебя перепутье? — после недолгой паузы, изрек старик.

Воин задумался, затем вновь посмотрел на фонарщика и, совершив похожий ритуал, коснулся камня. Глыба оказалась холодной.

— Перепутье, — одними губами произнес он.

— Выбор жизненного пути не прост. А выбрать путь после смерти — еще труднее, — устало ответил старик.

— Почему ты всегда говоришь о смерти? Мне неприятны все эти загробные штучки, — возмутился Воин.

— Я просто выберу путь и плюну тебе вслед за твои глупые слова.

Воин фыркнул и отмахнулся.

Хемси вышел на середину и, осветив правую тропу, затерявшуюся в дремучем овраге, замер. Его рука медленно поднялась вверх, и перст указал на дальний холм.

— Дальше ты пойдешь один. И только твои земные грехи станут твоим компасом при выборе дороги, — равнодушно произнес старик.