Фрагменты

Мальчик проводил простенькие опыты со стаканом воды. Подержал его в руках, потом отнес на балкон и убедился, что вода принимает температуру окружающей среды. Разлил на столе и узнал, что она может принимать любую форму, а также медленно испаряться, превращаясь в газ. Сунул другой стакан в морозилку, и вода в нём стала твердым льдом. Бросил лед в чайник, превратил лед в жидкость, и даже в горячий пар. Но на этом любознательный малец не успокоился.

— Да е ж мое, — пробормотал Филиппов.

«Когда чайник закипел, мальчик поднял его крышку и сунул руку внутрь. Рука сильно покраснела, кожа на ней набухла, немного треснула и через полчаса покрылась волдырями. Мальчик проткнул волдыри иголкой, из них потекла бледная жидкость. Это тоже была вода». Далее не в меру смелый экспериментатор и вовсе распоясался.

«Мальчик отрезал немного от второй руки и бросил в ванну с кипятком. Эта часть руки тоже покраснела и покрылась волдырями, а там, где кожи не было, свернулась в полоски и потеряла упругость. Мальчик выловил руку и запер её в морозилке. Через небольшое время рука застыла, став вместе со всеми волдырями холодной и твердой. Так мальчик понял, что и в нём самом содержится вода, принимающая разные формы».

В траурной рамке шла надпись: «Помните! Организм человека на 80 % состоит из воды. Берегите свою воду!».

Мужчине стало противно. И ещё — невыносимо жаль глупого школьника, зря сгубившего здоровую руку вместо поврежденной.

Часы отмеряли третий час ночи, а Филиппов думал и думал. Что мы имеем? Семь фрагментов разных экземпляров полиграфической продукции, не связанных между собой ничем, кроме заметной по ряду признаков давности выпуска и явно странным, бредовым, а местами откровенно пугающим содержанием. Находки общих для одной книги фрагментов только подтверждали и усиливали неадекватность впечатления, дополняя картину все более мрачными деталями.

Бухгалтером или айтишником Филиппов не был, но в школе любил математику и вообще старался найти для многих жизненных ситуаций логичный, взвешенный алгоритм решения. Сейчас это стало более, чем необходимо.

Что же делать? Поделиться со знакомыми? Пойти в полицию? Поднять бабок на смех? Нет, это преждевременно, а может, и не нужно вовсе. Сперва зададим правильный вопрос.

Для чего и кем это сделано? Нет, сузим круг, скорректируем. Кем?

Книги выглядели выходцами из семидесятых-восьмидесятых годов. Все они — русские, точнее — советские. Сомнений это не вызывало: краски, шрифты, стиль рисунков и языка, даже степень изношенности листков. Старое, знакомое, почти родное. Напечатано явно промышленным путем. Мысль о реальном советском происхождении этих вещей по понятным причинам отметалась. Значит, их создали люди, имеющие в распоряжении как минимум одну типографию с сохранившейся старой техникой на весь производственный цикл, штат художников и оформителей, а может и профессиональных писателей. Подделывают же знаменитые картины и статуи, почему бы не подделывать рассказы мастеров пера, и авторские варианты учебников. Только вот…

У кого хватит нездоровой фантазии на подобное? Спецслужбы? Сектанты? Обезумевшие с жиру шутники? Но к чему, с какой целью выпускать подделки именно такого сорта?

Тут Филиппов путался.

Большая часть фрагментов не несла адекватной смысловой нагрузки. Картинка к рассказу-обманке, бредовая азбука, мрачный журнал… искусств? (До сих пор он не жалел, что не увидел оборотную сторону того аляповатого дерьма). Садистский учебник в духе взбесившегося сценариста «Ералаша»? Дурацкая фальшивка про матрешек? Если этими посылами неизвестные — а Филиппов думал о них, как о целой команде — пытались вызвать у людей разрыв с реальностью, то слишком вычурным и мизерным представлялся результат. Будь такая дрянь более или менее массовой, о ней бы уже знали. Интернет предсказуемо молчал насчет подобных случаев.

Что тогда? Кто-то ведет тайную переписку по региону или всей стране, а листы — одновременно и шифровка, и способ узнать «своих»? Смешно!

Тогда — ментальный вирус, особо изощренное НЛП? — Ага, действующее на людей, которым захотелось семечек, — усмехнулся он. — Глупая выборка, ничтожная.

Как книги попали к старухам? В версию старой Раисы уже не верилось. Эпатажные бабки набирают клиентуру? Смешно. Большая часть покупателей не обратит внимания на листки со скучными строчками, а что до творений этого Горжи… Такой гадостью клиентов отпугнешь больше, чем приманишь.

Ничего, скоро он все уяснит. По крайней мере, очень постарается.

— А баба Рая скоро подойдет? — в его вопросе не скрывалось разочарования. Одноглазая старуха печально взглянула на Филиппова, её соседка тяжело вздохнула.

— Померла она, милый. Не верится даже — пришла домой, легла на диван — и померла. Соседи и доктор сказали…

Филиппов всегда любил людей. Но не очень сильно. Пришлось немного пересилить себя.