Никогда не делай поспешных выводов. Ведь не сможешь просить прощения, когда кто-то умрет, будет поздно. И когда ты испытаешь на своей шкуре, ты поймешь это. Возможно, бы все были живы в ту красивую ночь, если бы не скандал. Виновна. Это клеймо будет всегда на её плечах. Спокойная жизнь покинула её в тот момент, внутренний мир рухнул как и надежды на мирную жизнь.
146 мин, 49 сек 17067
За время моего общения я сильно сдружилась с Тимом. И хотя это был убийца-наркоман, я видела в нем хорошую сторону. Меня привлекало в нем его безмятежность и непредсказуемость. И в последнее время я не могла понять, что происходит со мной…
Я, как обычно, проснулась ранним утром, поругала себя за это, ведь делать-то мне нечего, а еще только полседьмого утра. Ни поговорить не с кем, ни телевизор посмотреть. Хотя, что там смотреть? В лесу только два канала ловит — это реклама и спорт. Я этим не интересуюсь.
Я нехотя поднялась с кровати, походила, побродила, привела себя в порядок и решила спуститься на кухню, накинув на себя халат.
Войдя в помещения, я сразу же наткнулась на Джека, который, к слову, был в одних спортивках и пил воду. Увидев его, я просто замерла на месте и стала наслаждаться его шикарным видом. Конечно, внутренний голос орал мне прекратить это дело, но тело сопротивлялось, и я дальше стояла, облокотившись об косяк, зрела на Джека. Вдруг он повернулся и, с неприкрытой злостью спросил:
— И че ты смотришь? Клоуна здесь увидела? — небрежно кинув чашку на стол, сел за него. Я тут же передёрнулась и что-то невпопад ответила.
— Я просто… Ну стояла… Ничего страшного… В общем, вот.
— Пиздец ты красноречива, — сказал он и принялся грызть несчастный хлеб, кем-то оставившим его на столе.
Мне отчего-то стало жаль парня, и я жутко захотела его накормить и пригреть у себя на груди. «О, блять, боже, нет. Пожалуйста, только не это. Не смей розовых соплей здесь разводить, Николь! — орал мне разум». Но мои гормоны говорили обратное.
Ладно, что тут скрывать — открою все карты… Да, мне симпатичен Джек. Но это, надеюсь, только лишь из-за того, что за окном весна и скоро это чувство, по вине которого ты становишься дегрдантом, исчезнет. Раствориться, как табачный дым в воздухе.
Но, как говорил Величайший русский поэт Александр Сергеевич Пушкин: «Чем меньше женщину мы любим — тем больше нравимся мы ей». Так и здесь… Джек, с хорошим чувством юмора, весь такой из себя сдержанный, с отличными внешними качествами, мудак (что немаловажно), и, как я слышала от Джейн, многие его жертвы, проводя с ним больше времени, теряли голову от его «харизмы, шарма и красоты». Я, похоже, одна из этих жертв. Конечно, ему на меня абсолютно все равно — и мне это нравится. И все потому что я рисковая баба.
— Эй, как там тебя, — защелкал пальцами парень.
— Николь, — вяло ответила я, будто уже сто раз повторила имя и закатила глаза.
— Именно так. Сваргань что-нибудь вкусненькое, а что жрать пиздецки хочется.
— Конеч… — чуть не вырвалось «конечно, милый», но я вовремя отдёрнулась и и сказала: — А че это я должна тебе готовить? Ты не инвалид: руки, ноги есть. Так что давай, фартучек на шею, кулинарную книгу в руки, и вперёд, — ебать я дерзкая. Мой красноречивый язык до добра не доведет. Тем более, пререкаться с Безглазым — это рыть себе могилу.
— Ты ахуела? — он встал из-за стола. Божечки… Все, мне трындец.
— Прости-прости, — пискнула я, когда тот прижимал меня к стене и я оказалась на уровне его грудных мышц.
— Еще раз спрашиваю: приготовишь али нет?
— Ну…
— Значит да, — ну, да, так да. Я не спорю. Можем еще потрахаться, пока все спят.
— Тим, блять, это жопа, — сказала ему я, падая в кресло.
— Что случилось? — спросил он, попутно рассматривая какие-то бумажки.
— Ты знаешь… Мне, кажется, нравится Джек.
— Что? — у него аж бумага разлетелась.
— Вот и я про то же. Не хочу, не буду. Но, блин, сердцу не прикажешь. И знаешь, что самое странное?
— Что?
— Я с ним хочу потрахаться. Вот прям конкретно так. Чтоб встать потом не могла, — я взяла сигарету и задымила.
— Ты же не куришь, — все так же не смотря на меня сказал Маски.
— Теперь курю. С этими Джеками и Джеффами всю нервную систему к чертям убьешь.
— Понятно… Ну, удачи тебе, что ли.
— Эй, ты обиделся? Что-то случилось?
— Нет, все нормально. Просто я сейчас очень занят, позже поговорим, ладно?
— Ладно, — я стряхнула пепел в пепельницу, непонимающе посмотрела на занятого Тима и вышла из комнаты.
«Черт, что теперь делать? Биться в истерике? Звать на помощь? Признаться Джеку? Нет, это глупо, — размышляла я». Присев на ступеньку лестницы, я залипла на одну точку и в голове крутилась очень умная мысль, но множество других, тупых, несуразных, не давали ей соединиться воедино, чтобы я наконец смогла решить, что мне делать. Вдруг сзади кто-то подошел и монотонно, без эмоций и особого желания, спросил:
— Мне Бен написал, сказал, что мы срочно ему нужны, провернуть какое-то дело, — это был Джек.
— М? Какое дело? И зачем ему я?
— Ты у меня спрашиваешь? Я тебе гугл, чтобы ответы на все вопросы знать?
— Ты можешь нормально разговаривать, без сарказма?
— Ти мозесь нальмальна лазьгаваливать, безь сальказьма? — передразнил меня Джек. Вот мудак.
— Ладно, пойдем, — я встала со ступеньки, сбегала наверх и быстренько переоделась, а в голове, тем временем, созревал коварный план по совращению Джека.
Я, как обычно, проснулась ранним утром, поругала себя за это, ведь делать-то мне нечего, а еще только полседьмого утра. Ни поговорить не с кем, ни телевизор посмотреть. Хотя, что там смотреть? В лесу только два канала ловит — это реклама и спорт. Я этим не интересуюсь.
Я нехотя поднялась с кровати, походила, побродила, привела себя в порядок и решила спуститься на кухню, накинув на себя халат.
Войдя в помещения, я сразу же наткнулась на Джека, который, к слову, был в одних спортивках и пил воду. Увидев его, я просто замерла на месте и стала наслаждаться его шикарным видом. Конечно, внутренний голос орал мне прекратить это дело, но тело сопротивлялось, и я дальше стояла, облокотившись об косяк, зрела на Джека. Вдруг он повернулся и, с неприкрытой злостью спросил:
— И че ты смотришь? Клоуна здесь увидела? — небрежно кинув чашку на стол, сел за него. Я тут же передёрнулась и что-то невпопад ответила.
— Я просто… Ну стояла… Ничего страшного… В общем, вот.
— Пиздец ты красноречива, — сказал он и принялся грызть несчастный хлеб, кем-то оставившим его на столе.
Мне отчего-то стало жаль парня, и я жутко захотела его накормить и пригреть у себя на груди. «О, блять, боже, нет. Пожалуйста, только не это. Не смей розовых соплей здесь разводить, Николь! — орал мне разум». Но мои гормоны говорили обратное.
Ладно, что тут скрывать — открою все карты… Да, мне симпатичен Джек. Но это, надеюсь, только лишь из-за того, что за окном весна и скоро это чувство, по вине которого ты становишься дегрдантом, исчезнет. Раствориться, как табачный дым в воздухе.
Но, как говорил Величайший русский поэт Александр Сергеевич Пушкин: «Чем меньше женщину мы любим — тем больше нравимся мы ей». Так и здесь… Джек, с хорошим чувством юмора, весь такой из себя сдержанный, с отличными внешними качествами, мудак (что немаловажно), и, как я слышала от Джейн, многие его жертвы, проводя с ним больше времени, теряли голову от его «харизмы, шарма и красоты». Я, похоже, одна из этих жертв. Конечно, ему на меня абсолютно все равно — и мне это нравится. И все потому что я рисковая баба.
— Эй, как там тебя, — защелкал пальцами парень.
— Николь, — вяло ответила я, будто уже сто раз повторила имя и закатила глаза.
— Именно так. Сваргань что-нибудь вкусненькое, а что жрать пиздецки хочется.
— Конеч… — чуть не вырвалось «конечно, милый», но я вовремя отдёрнулась и и сказала: — А че это я должна тебе готовить? Ты не инвалид: руки, ноги есть. Так что давай, фартучек на шею, кулинарную книгу в руки, и вперёд, — ебать я дерзкая. Мой красноречивый язык до добра не доведет. Тем более, пререкаться с Безглазым — это рыть себе могилу.
— Ты ахуела? — он встал из-за стола. Божечки… Все, мне трындец.
— Прости-прости, — пискнула я, когда тот прижимал меня к стене и я оказалась на уровне его грудных мышц.
— Еще раз спрашиваю: приготовишь али нет?
— Ну…
— Значит да, — ну, да, так да. Я не спорю. Можем еще потрахаться, пока все спят.
— Тим, блять, это жопа, — сказала ему я, падая в кресло.
— Что случилось? — спросил он, попутно рассматривая какие-то бумажки.
— Ты знаешь… Мне, кажется, нравится Джек.
— Что? — у него аж бумага разлетелась.
— Вот и я про то же. Не хочу, не буду. Но, блин, сердцу не прикажешь. И знаешь, что самое странное?
— Что?
— Я с ним хочу потрахаться. Вот прям конкретно так. Чтоб встать потом не могла, — я взяла сигарету и задымила.
— Ты же не куришь, — все так же не смотря на меня сказал Маски.
— Теперь курю. С этими Джеками и Джеффами всю нервную систему к чертям убьешь.
— Понятно… Ну, удачи тебе, что ли.
— Эй, ты обиделся? Что-то случилось?
— Нет, все нормально. Просто я сейчас очень занят, позже поговорим, ладно?
— Ладно, — я стряхнула пепел в пепельницу, непонимающе посмотрела на занятого Тима и вышла из комнаты.
«Черт, что теперь делать? Биться в истерике? Звать на помощь? Признаться Джеку? Нет, это глупо, — размышляла я». Присев на ступеньку лестницы, я залипла на одну точку и в голове крутилась очень умная мысль, но множество других, тупых, несуразных, не давали ей соединиться воедино, чтобы я наконец смогла решить, что мне делать. Вдруг сзади кто-то подошел и монотонно, без эмоций и особого желания, спросил:
— Мне Бен написал, сказал, что мы срочно ему нужны, провернуть какое-то дело, — это был Джек.
— М? Какое дело? И зачем ему я?
— Ты у меня спрашиваешь? Я тебе гугл, чтобы ответы на все вопросы знать?
— Ты можешь нормально разговаривать, без сарказма?
— Ти мозесь нальмальна лазьгаваливать, безь сальказьма? — передразнил меня Джек. Вот мудак.
— Ладно, пойдем, — я встала со ступеньки, сбегала наверх и быстренько переоделась, а в голове, тем временем, созревал коварный план по совращению Джека.
Страница 28 из 38
