Фандом: Гарри Поттер. Укрощение строптивого, или Прикладная Зверотерапия.
82 мин, 49 сек 4734
— Да причём здесь вы, Альбус! Вы что, забыли, что у нас здесь есть… — перебила его Минерва и возмущённо ткнула пальцем в сторону барана. — То есть, правильнее будет сказать, что у нас НЕТ профессора зельеварения и декана одного из факультетов?
Дамблдор пару секунд озадаченно смотрел на животное, а затем охнул и шлёпнул себя по лбу.
— Мерлин мой! Забыл! — он театрально всплеснул руками и забормотал: — Ну надо же… Склероз, как он есть — склероз.
— Альбус! Вы издеваетесь? — МакГонагалл была не на шутку рассержена.
— Ох, Минерва, старость — она, знаете ли, не в радость, — сокрушённо покачал головой Дамблдор, хитро подмигнул Гермионе и выудил из складок мантии свою волшебную палочку. — Не волнуйтесь, сейчас всё будет в порядке.
— Что? Прямо здесь? — с опаской молвила Помфри. — Вы уверены? Может, стоит найти более подходящее место?
— И правда, Альбус, — присоединилась Минерва. — Мне кажется, что Северус будет недоволен.
— Недоволен — это мягко сказано, — добавила Помфри. — Пожалуй, я пойду к себе.
— Да перестаньте! Чего тянуть? — беспечно возразил Дамблдор. — Поверьте мне, он ничего не будет помнить.
МакГонагалл и Помфри всё же на всякий случай отошли подальше. А Гермиона, напротив, подалась вперёд, стиснув вмиг вспотевшие от волнения руки.
Дамблдор подошёл к барану, направил на него палочку и нараспев зачитал заклинание.
Ничего не произошло. Баран даже ухом не повёл.
Дамблдор хмыкнул и повторил заклинание.
Снова ничего.
Косясь на старика квадратным зрачком, баран зацепил губами очередной лист и быстро задвигал челюстями.
Директор в третий раз прочёл заклинание, дополнив его энергичным взмахом палочки.
По шерсти барана пробежали голубые искры. Он перестал жевать, отошёл на несколько шагов в сторону и остановился, пугливо озираясь.
— Альбус, — выдохнула Минерва и схватилась за сердце. — Как это понимать?
— Я сам ничего не понимаю, — растерянно пробормотал Дамблдор и кончиком палочки почесал затылок.
Все почувствовали, как воздух в зале словно сгустился. В мгновение ока из добродушного старика Дамблдор преобразился в того, кто по праву назывался самым могущественным волшебником своего времени. В его голубых глазах уже не искрились лукавые огоньки — от него исходила такая мощь, которую можно было ощутить физически, и от этого Гермионе стало немного жутко. По мановению его палочки в воздухе появилась призрачная карта звёздного неба, усеянная движущимися точками-звёздами и густо испещрённая извивающимися линиями.
Дамблдор впился в неё взглядом и заговорил тихо, еле слышно.
— Принимая во внимание эмоциональную составляющую, наложившуюся на ответное противодействие, и учитывая, что в тот час транзитный Марс из Близнецов встал в оппозицию к натальному Меркурию, а солярный Сатурн был на вершине тауквадрата с Венерой и Нептуном, что вызвало диссонансный аспект… — Гермиона, раскрыв рот, смотрела, как поочерёдно вспыхивали упоминаемые великим магом планеты и контуры созвездий, а линии складывались в нужные конфигурации, — Возможно, произошёл сдвиг в цепочке и следует учесть фактор стихии…
Верховный чародей нацелил на животное волшебную палочку и чётко произнёс магическую формулу. Баран медленно поднялся в воздух, завис на несколько секунд, а затем плюхнулся обратно на пол и истошно заблеял.
Гермиона бросилась к барану, порывисто обняла за шею и прижала к себе. Животное мелко дрожало. Гермиона погладила его по густой жёсткой шерсти, и из глаз её полились слёзы.
— Хватит! Перестаньте! Ему же больно! — всхлипнула она.
Все молчали. Дамблдор обескураженно смотрел то на стоящих поодаль МакГонагалл и Помфри, то на Гермиону, обхватившую барашка, словно закрывая его своим телом от дальнейших экспериментов директора.
Через какое-то время баран перестал дрожать и, как ни в чём не бывало, потянулся губами к карману мантии Гермионы, в котором обычно лежал пакетик с жевательными мармеладками.
Дамблдор убрал палочку и направился к выходу.
— Альбус, вы куда? — вскричала МакГонагалл. — А как же Северус?
— Я сейчас. Мне надо… Посмотреть. В моих книгах…
Продолжая что-то бормотать, Альбус взялся за ручку двери, но замешкался на пороге. Обернувшись, он ещё раз внимательно посмотрел на барана и обратился к Минерве:
— Профессор МакГонагалл, доставьте профессора… кхм… в мой кабинет.
С этими словами, Дамблдор поспешно покинул Большой зал.
МакГонагалл подошла к Гермионе.
— Ступай к себе в комнату, детка, — тихо сказала она.
— Нет! Ни за что! — с жаром запротестовала та. — Я пойду с вами!
— Не стоит, — мягко возразила Минерва. — Лучше, если ты не будешь видеть этого. Поверь мне, Северусу всё это ох как не понравится. Иди, когда всё закончится, я пришлю Патронуса.
— Да, дорогая, — поддакнула Помфри. — Представь его состояние. Да и мало ли что…
— Мобиликорпус! — произнесла МакГонагалл. Тушка барана послушно взмыла в воздух и поплыла перед ней к выходу из Большого зала.
Дамблдор пару секунд озадаченно смотрел на животное, а затем охнул и шлёпнул себя по лбу.
— Мерлин мой! Забыл! — он театрально всплеснул руками и забормотал: — Ну надо же… Склероз, как он есть — склероз.
— Альбус! Вы издеваетесь? — МакГонагалл была не на шутку рассержена.
— Ох, Минерва, старость — она, знаете ли, не в радость, — сокрушённо покачал головой Дамблдор, хитро подмигнул Гермионе и выудил из складок мантии свою волшебную палочку. — Не волнуйтесь, сейчас всё будет в порядке.
— Что? Прямо здесь? — с опаской молвила Помфри. — Вы уверены? Может, стоит найти более подходящее место?
— И правда, Альбус, — присоединилась Минерва. — Мне кажется, что Северус будет недоволен.
— Недоволен — это мягко сказано, — добавила Помфри. — Пожалуй, я пойду к себе.
— Да перестаньте! Чего тянуть? — беспечно возразил Дамблдор. — Поверьте мне, он ничего не будет помнить.
МакГонагалл и Помфри всё же на всякий случай отошли подальше. А Гермиона, напротив, подалась вперёд, стиснув вмиг вспотевшие от волнения руки.
Дамблдор подошёл к барану, направил на него палочку и нараспев зачитал заклинание.
Ничего не произошло. Баран даже ухом не повёл.
Дамблдор хмыкнул и повторил заклинание.
Снова ничего.
Косясь на старика квадратным зрачком, баран зацепил губами очередной лист и быстро задвигал челюстями.
Директор в третий раз прочёл заклинание, дополнив его энергичным взмахом палочки.
По шерсти барана пробежали голубые искры. Он перестал жевать, отошёл на несколько шагов в сторону и остановился, пугливо озираясь.
— Альбус, — выдохнула Минерва и схватилась за сердце. — Как это понимать?
— Я сам ничего не понимаю, — растерянно пробормотал Дамблдор и кончиком палочки почесал затылок.
Все почувствовали, как воздух в зале словно сгустился. В мгновение ока из добродушного старика Дамблдор преобразился в того, кто по праву назывался самым могущественным волшебником своего времени. В его голубых глазах уже не искрились лукавые огоньки — от него исходила такая мощь, которую можно было ощутить физически, и от этого Гермионе стало немного жутко. По мановению его палочки в воздухе появилась призрачная карта звёздного неба, усеянная движущимися точками-звёздами и густо испещрённая извивающимися линиями.
Дамблдор впился в неё взглядом и заговорил тихо, еле слышно.
— Принимая во внимание эмоциональную составляющую, наложившуюся на ответное противодействие, и учитывая, что в тот час транзитный Марс из Близнецов встал в оппозицию к натальному Меркурию, а солярный Сатурн был на вершине тауквадрата с Венерой и Нептуном, что вызвало диссонансный аспект… — Гермиона, раскрыв рот, смотрела, как поочерёдно вспыхивали упоминаемые великим магом планеты и контуры созвездий, а линии складывались в нужные конфигурации, — Возможно, произошёл сдвиг в цепочке и следует учесть фактор стихии…
Верховный чародей нацелил на животное волшебную палочку и чётко произнёс магическую формулу. Баран медленно поднялся в воздух, завис на несколько секунд, а затем плюхнулся обратно на пол и истошно заблеял.
Гермиона бросилась к барану, порывисто обняла за шею и прижала к себе. Животное мелко дрожало. Гермиона погладила его по густой жёсткой шерсти, и из глаз её полились слёзы.
— Хватит! Перестаньте! Ему же больно! — всхлипнула она.
Все молчали. Дамблдор обескураженно смотрел то на стоящих поодаль МакГонагалл и Помфри, то на Гермиону, обхватившую барашка, словно закрывая его своим телом от дальнейших экспериментов директора.
Через какое-то время баран перестал дрожать и, как ни в чём не бывало, потянулся губами к карману мантии Гермионы, в котором обычно лежал пакетик с жевательными мармеладками.
Дамблдор убрал палочку и направился к выходу.
— Альбус, вы куда? — вскричала МакГонагалл. — А как же Северус?
— Я сейчас. Мне надо… Посмотреть. В моих книгах…
Продолжая что-то бормотать, Альбус взялся за ручку двери, но замешкался на пороге. Обернувшись, он ещё раз внимательно посмотрел на барана и обратился к Минерве:
— Профессор МакГонагалл, доставьте профессора… кхм… в мой кабинет.
С этими словами, Дамблдор поспешно покинул Большой зал.
МакГонагалл подошла к Гермионе.
— Ступай к себе в комнату, детка, — тихо сказала она.
— Нет! Ни за что! — с жаром запротестовала та. — Я пойду с вами!
— Не стоит, — мягко возразила Минерва. — Лучше, если ты не будешь видеть этого. Поверь мне, Северусу всё это ох как не понравится. Иди, когда всё закончится, я пришлю Патронуса.
— Да, дорогая, — поддакнула Помфри. — Представь его состояние. Да и мало ли что…
— Мобиликорпус! — произнесла МакГонагалл. Тушка барана послушно взмыла в воздух и поплыла перед ней к выходу из Большого зала.
Страница 17 из 24
