Фандом: Гарри Поттер. Укрощение строптивого, или Прикладная Зверотерапия.
82 мин, 49 сек 4733
«Двадцать пять… Как бы узнать, понимает сейчас Северус всё или нет?»
…
«Тридцать один… Когда он расколдуется и нас всех испепелит, тогда и узнаем».
…
«Тридцать девять… А может, он и не вспомнит ничего».
…
«Сорок пять… Как хорошо на этом летнем пастбище. Солнышко, птички поют»…
…
Сорок восьмой баран замешкался, и Гермиона поторопила его: «Давай проходи, чего встал!»
Но баран не послушался. Вместо того, чтобы догонять своих сородичей, он вдруг сел на траву, вытянув вперёд задние ноги, а передними подпёр подбородок.
— Ты чего? — возмутилась Гермиона.
— Надое-е-е-ло, — проблеял баран. — Вы, люди, уснуть не можете, а мы из-за вас ходим кругами.
— Почему кругами? — удивилась Гермиона.
— А что де-е-елать? — баран театрально вздохнул. — Нас же таких немного осталось. Остальные разбежались от этой нудной работёнки. Вот и приходится оставшимся по кругу ходить. Кусты видишь? — он мотнул головой, указывая направление. — Мы их обходим и снова в строй, то есть в хвост встаём. Я сегодня крайний.
Гермиона повернула голову и увидела идиллическую картину: небольшое стадо разномастных баранов мирно паслось на неестественно зелёной травке. Слова и мысли странным образом улетучились из её головы, а баран молитвенно сложил передние копыта и жалобно протянул:
— Слушай, а может ты зе-е-е-лье какое-нибудь выпьешь, а?
— Я уже пила зелье, — растерянно возразила Гермиона. — Много нельзя, передоз будет.
— К врачу сходи.
— Так она зелье даст.
— Да-а-а, проблема, — баран сокрушённо вздохнул. — Как же у вас, люде-е-е-й, всё сложно.
Гермиона не нашлась что ответить, а баран взъерошил копытом свой кучерявый чуб и, кряхтя, поднялся на ноги
— Ладно, пора идти руководить! Бывай! И это… Ты зови, если что, не стесняйся.
Он подмигнул Гермионе и поскакал к остальным баранам.
— Ста-ановись! — услышала Гермиона его зычный приказ и бараны, суетливо толкаясь, выстроились в шеренгу. — Нале-е-во! Шагом марш! Ать-два, ать-два!
Бараны синхронно переступили ногами на месте и бодро зашагали вперёд, игриво вскидывая копыта.
Строй баранов подёрнулся дымкой и…
Гермиона открыла глаза. За окном ярко светила луна.
«Видела бы это бабушка», — Гермиона улыбнулась, вспомнив жалобы приснившегося барана. Взгляд её упал на пустой загон и мысли сразу же переключились на барана реального.
«Ну и как тебе там, в коридоре?» — злорадно подумала она, и вдруг так явственно представила себе одиноко лежащую на холодном каменном полу под её дверью тушку барашка, что у неё самой внезапно замёрзли ноги.
Гермиона поискала глазами Живоглота. Обычно тот не упускал случая пригреться рядом с ней в кровати, но сейчас два оранжевых глаза светились у плетёной изгороди — кот пристально смотрел прямо на неё.
— Что, изменщик, мужская солидарность, да?
Кот не пошевелился, продолжая сверлить её немигающим, словно осуждающим взглядом.
«Ещё немного, и я буду готова поспорить с философом. По-моему, его фраза должна звучать так:» Всё, что не убивает нас сразу, изматывает нас постепенно«, — с этой мыслью она встала с кровати и открыла дверь.»
Баран стоял в коридоре и смотрел в стену. Гермиона вздохнула и махнула рукой.
— Заходи.
Баран даже ухом не повёл.
— Я что, ещё и уговаривать тебя должна? — возмутилась Гермиона и подтолкнула барана. — А ну-ка марш на своё место!
Баран послушно развернулся и отправился в свой загон. Живоглот гордо прошествовал следом, подпихнул барана под задние ноги, заставляя лечь на подстилку, потом угнездился в густой бараньей шерсти и блаженно зажмурился.
— Ну и пожалуйста, — обиженно буркнула Гермиона, возвращаясь в кровать.
Перед глазами всплывали обрывки событий последних дней. Гермиона изо всех сил старалась совладать с эмоциями и очистить сознание, но никак не могла сосредоточиться.
«Похоже, сегодня я больше не усну», — подумала она.
И сразу же заснула.
— Ну где же Альбус! — в сердцах воскликнула Минерва и со звоном бросила вилку на серебряную тарелку. — Он обещал вернуться ещё вчера! Сегодня к ужину соберутся все преподаватели. Что мы им скажем?
Ей никто не ответил. Все взгляды были прикованы к барану, с аппетитом уплетающему салатные листья.
Через некоторое время, когда напряжение возросло до такой степени, что, казалось, воздух вот-вот начнёт искриться, двери распахнулись, и в зал лёгкой стремительной походкой вошёл Дамблдор.
— Доброе утро, друзья мои! — жизнерадостно возвестил он, лучезарно улыбаясь.
— Альбус! Наконец-то! — в один голос вскричали МакГонагалл и Помфри.
— Что такое, дорогие дамы? — удивился Дамблдор. — Я не думал, что моё опоздание вызовет такой переполох. Уж простите старика, засиделись мы вчера, позабыли о времени. Ах, если бы вы видели…
…
«Тридцать один… Когда он расколдуется и нас всех испепелит, тогда и узнаем».
…
«Тридцать девять… А может, он и не вспомнит ничего».
…
«Сорок пять… Как хорошо на этом летнем пастбище. Солнышко, птички поют»…
…
Сорок восьмой баран замешкался, и Гермиона поторопила его: «Давай проходи, чего встал!»
Но баран не послушался. Вместо того, чтобы догонять своих сородичей, он вдруг сел на траву, вытянув вперёд задние ноги, а передними подпёр подбородок.
— Ты чего? — возмутилась Гермиона.
— Надое-е-е-ло, — проблеял баран. — Вы, люди, уснуть не можете, а мы из-за вас ходим кругами.
— Почему кругами? — удивилась Гермиона.
— А что де-е-елать? — баран театрально вздохнул. — Нас же таких немного осталось. Остальные разбежались от этой нудной работёнки. Вот и приходится оставшимся по кругу ходить. Кусты видишь? — он мотнул головой, указывая направление. — Мы их обходим и снова в строй, то есть в хвост встаём. Я сегодня крайний.
Гермиона повернула голову и увидела идиллическую картину: небольшое стадо разномастных баранов мирно паслось на неестественно зелёной травке. Слова и мысли странным образом улетучились из её головы, а баран молитвенно сложил передние копыта и жалобно протянул:
— Слушай, а может ты зе-е-е-лье какое-нибудь выпьешь, а?
— Я уже пила зелье, — растерянно возразила Гермиона. — Много нельзя, передоз будет.
— К врачу сходи.
— Так она зелье даст.
— Да-а-а, проблема, — баран сокрушённо вздохнул. — Как же у вас, люде-е-е-й, всё сложно.
Гермиона не нашлась что ответить, а баран взъерошил копытом свой кучерявый чуб и, кряхтя, поднялся на ноги
— Ладно, пора идти руководить! Бывай! И это… Ты зови, если что, не стесняйся.
Он подмигнул Гермионе и поскакал к остальным баранам.
— Ста-ановись! — услышала Гермиона его зычный приказ и бараны, суетливо толкаясь, выстроились в шеренгу. — Нале-е-во! Шагом марш! Ать-два, ать-два!
Бараны синхронно переступили ногами на месте и бодро зашагали вперёд, игриво вскидывая копыта.
Строй баранов подёрнулся дымкой и…
Гермиона открыла глаза. За окном ярко светила луна.
«Видела бы это бабушка», — Гермиона улыбнулась, вспомнив жалобы приснившегося барана. Взгляд её упал на пустой загон и мысли сразу же переключились на барана реального.
«Ну и как тебе там, в коридоре?» — злорадно подумала она, и вдруг так явственно представила себе одиноко лежащую на холодном каменном полу под её дверью тушку барашка, что у неё самой внезапно замёрзли ноги.
Гермиона поискала глазами Живоглота. Обычно тот не упускал случая пригреться рядом с ней в кровати, но сейчас два оранжевых глаза светились у плетёной изгороди — кот пристально смотрел прямо на неё.
— Что, изменщик, мужская солидарность, да?
Кот не пошевелился, продолжая сверлить её немигающим, словно осуждающим взглядом.
«Ещё немного, и я буду готова поспорить с философом. По-моему, его фраза должна звучать так:» Всё, что не убивает нас сразу, изматывает нас постепенно«, — с этой мыслью она встала с кровати и открыла дверь.»
Баран стоял в коридоре и смотрел в стену. Гермиона вздохнула и махнула рукой.
— Заходи.
Баран даже ухом не повёл.
— Я что, ещё и уговаривать тебя должна? — возмутилась Гермиона и подтолкнула барана. — А ну-ка марш на своё место!
Баран послушно развернулся и отправился в свой загон. Живоглот гордо прошествовал следом, подпихнул барана под задние ноги, заставляя лечь на подстилку, потом угнездился в густой бараньей шерсти и блаженно зажмурился.
— Ну и пожалуйста, — обиженно буркнула Гермиона, возвращаясь в кровать.
Перед глазами всплывали обрывки событий последних дней. Гермиона изо всех сил старалась совладать с эмоциями и очистить сознание, но никак не могла сосредоточиться.
«Похоже, сегодня я больше не усну», — подумала она.
И сразу же заснула.
Глава восьмая
Следующим утром завтрак в Большом зале Хогвартса длился гораздо дольше обычного. В воздухе витало тревожное ожидание. МакГонагалл нервно крутила в руках вилку, Помфри два раза опрокинула на скатерть кубок с тыквенным соком. Гермиона настолько разволновалась, что, поковырявшись в тарелке, отставила её в сторону — кусок не лез в горло.— Ну где же Альбус! — в сердцах воскликнула Минерва и со звоном бросила вилку на серебряную тарелку. — Он обещал вернуться ещё вчера! Сегодня к ужину соберутся все преподаватели. Что мы им скажем?
Ей никто не ответил. Все взгляды были прикованы к барану, с аппетитом уплетающему салатные листья.
Через некоторое время, когда напряжение возросло до такой степени, что, казалось, воздух вот-вот начнёт искриться, двери распахнулись, и в зал лёгкой стремительной походкой вошёл Дамблдор.
— Доброе утро, друзья мои! — жизнерадостно возвестил он, лучезарно улыбаясь.
— Альбус! Наконец-то! — в один голос вскричали МакГонагалл и Помфри.
— Что такое, дорогие дамы? — удивился Дамблдор. — Я не думал, что моё опоздание вызовет такой переполох. Уж простите старика, засиделись мы вчера, позабыли о времени. Ах, если бы вы видели…
Страница 16 из 24
