Фандом: Гарри Поттер. Укрощение строптивого, или Прикладная Зверотерапия.
82 мин, 49 сек 4731
Оставшись одна, Гермиона никак не могла найти себе место. Она то нервно ходила по комнате, то ложилась на кровать и бесцельно смотрела в потолок, то стояла у раскрытого окна, вдыхая прохладный ночной воздух и вслушиваясь в тишину. Мысли в её голове путались, роились и множились.
«Странно… Дамблдор обещал вернуться сегодня, но его до сих пор нет. А может, это тоже часть его плана? — думала она, глядя в окно на угасающий закат и разгорающиеся в безоблачном небе звезды. — Не понимаю, чего он хотел добиться таким экстравагантным воспитательным приёмом? Ну побудет Северус бараном, а дальше что?»
Допустим, он действительно ничего не будет помнить. Тогда надо стирать память всем, кто оставался в замке. Потому что Снейп никогда и ни за что не смирится с таким провалом в памяти, а легилименцию никто не отменял. Так кому потом будет хуже? Правильно, в первую очередь мне. Почему? Да потому! Ведь я — косвенный виновник всего этого безобразия. И никого не волнует, что я-то как раз ни о чём таком не просила. Это была личная инициатива Дамблдора. Только разбираться в том, кто прав, кто виноват, Снейп не станет. И тогда: «Спасайся, кто может! Кто не спрятался — я не виноват, а кто спрятался — всё равно найду». Вот как-то так всё и будет.
Есть ещё второй вариант: он сейчас всё слышит, понимает и, естественно, всё запомнит. — Гермиона покосилась на барана и, на всякий случай, быстро убрала украшающие его бантики и сердечки. — Что мы будем иметь в этом случае? Да по сути всё то же самое. Снейп не простит! Надеюсь, нам с Минервой и Поппи он просто сотрёт память, и это будет для нас поистине благо. А как он поступит с вами, Альбус? Неужели вы действительно рассчитывали таким образом повлиять на Снейпа? Нет, господин директор, прошли те времена, когда вы могли заставить его что-то сделать. Скажу больше — теперь он из принципа поступит вам наперекор. И при таком раскладе хуже опять же будет мне… Вы этого хотели добиться, господин директор?
Но был ещё и третий вариант развития событий: Северус так и останется в теле барана. От этой страшной мысли Гермиону бросило в жар, затем в холод. Глубоко вздохнув, она постаралась успокоиться.
«Тогда я стану анимагом. Точно! Как Мародёры. Они же сделали это ради своего друга-оборотня. Значит, и я смогу научиться. Жаль, нельзя заранее узнать, каким животным я могла бы стать. Может, птицей? Главное не рыбой, а то наше общение станет потенциально проблематичным. А вообще бывают анимаги-рыбы?»
Гермиона мысленно перебирала возможные варианты анимагических образов, а перед глазами настойчиво всплывал призрачный силуэт стройной длинноногой лани.
— Нет… — прошептала она и затрясла головой, отгоняя назойливый образ. — Нет, Северус! Лань — это для оленя. А для тебя…
От озарившей её догадки Гермиона всплеснула руками и расхохоталась.
— Овца! — сквозь смех выговорила она. — По всем логическим законам я должна стать овцой!
Жгучая волна обиды и жалости к себе накатила на неё, подступила к самому горлу. Сквозь смех проступили горькие слёзы.
— Северус, ну почему у нас не может быть так, как у всех нормальных людей? Свидания, цветы, звёзды… Ну хоть один-единственный поцелуй на Астрономической башне, наконец!
Размазывая текущие по щекам слёзы, Гермиона смотрела, как баран топчется в своём загоне у корзины с зеленью.
— Знаешь, меня все эти годы не покидает ощущение, что ты просто терпишь моё присутствие. Точнее, тебя всё устраивает. Я сама влезла в твою жизнь, смогла обустроиться там, не мешая тебе. Так зачем тебе совершать какие-то лишние телодвижения, если и так удобно, да? Я же всё сама, всегда сама! А в ответ ты просто милостиво позволяешь себя любить.
Гермиона накручивала себя, и её совершенно не заботило, понимает ли он сейчас её, будет ли потом помнить что-то или нет.
— Молчишь? Ты всегда молчишь! Такими темпами ты и разговаривать со мной перестанешь: дорогая, ты умная, придумай сама себе что-нибудь в ответ. Так, Северус?
Она подошла к барану и встала прямо перед ним.
— Зачем ты вчера пошёл за мной в замок? Сидел бы там, где тебя заперли Минерва с Поппи, и ждал возвращения Дамблдора. А знаешь что, давай-ка иди отсюда! Да-да! И молчи там — в коридоре!
С этими словами Гермиона начала пинками подталкивать барана к выходу, распахнула дверь и указала пальцем в коридор.
— Уходи!
Барашек покорно зацокал копытцами. Гермиона с победоносным видом захлопнула за ним дверь и забралась в кровать.
— Стану волчицей и съем тебя с потрохами! Всё! Спать!
Но быстро заснуть Гермионе не удалось. Проворочавшись с боку на бок, она вспомнила, что в детстве бабушка советовала ей при бессоннице считать баранов.
«Ну вот, и здесь тоже бараны. Наверное, это мой крест», — обречённо подумала Гермиона и старательно представила длинную вереницу уныло стоящих один за другим барашков.
Иронично усмехнувшись, она мысленно поставила во главу процессии маленькую кудрявую овечку.
«Овца Гермиона Грейнджер — это раз! Баран Северус Снейп — это два! Три… четыре»…
…
«Двенадцать… Какое же заклинание применил Дамблдор?»
…
«Странно… Дамблдор обещал вернуться сегодня, но его до сих пор нет. А может, это тоже часть его плана? — думала она, глядя в окно на угасающий закат и разгорающиеся в безоблачном небе звезды. — Не понимаю, чего он хотел добиться таким экстравагантным воспитательным приёмом? Ну побудет Северус бараном, а дальше что?»
Допустим, он действительно ничего не будет помнить. Тогда надо стирать память всем, кто оставался в замке. Потому что Снейп никогда и ни за что не смирится с таким провалом в памяти, а легилименцию никто не отменял. Так кому потом будет хуже? Правильно, в первую очередь мне. Почему? Да потому! Ведь я — косвенный виновник всего этого безобразия. И никого не волнует, что я-то как раз ни о чём таком не просила. Это была личная инициатива Дамблдора. Только разбираться в том, кто прав, кто виноват, Снейп не станет. И тогда: «Спасайся, кто может! Кто не спрятался — я не виноват, а кто спрятался — всё равно найду». Вот как-то так всё и будет.
Есть ещё второй вариант: он сейчас всё слышит, понимает и, естественно, всё запомнит. — Гермиона покосилась на барана и, на всякий случай, быстро убрала украшающие его бантики и сердечки. — Что мы будем иметь в этом случае? Да по сути всё то же самое. Снейп не простит! Надеюсь, нам с Минервой и Поппи он просто сотрёт память, и это будет для нас поистине благо. А как он поступит с вами, Альбус? Неужели вы действительно рассчитывали таким образом повлиять на Снейпа? Нет, господин директор, прошли те времена, когда вы могли заставить его что-то сделать. Скажу больше — теперь он из принципа поступит вам наперекор. И при таком раскладе хуже опять же будет мне… Вы этого хотели добиться, господин директор?
Но был ещё и третий вариант развития событий: Северус так и останется в теле барана. От этой страшной мысли Гермиону бросило в жар, затем в холод. Глубоко вздохнув, она постаралась успокоиться.
«Тогда я стану анимагом. Точно! Как Мародёры. Они же сделали это ради своего друга-оборотня. Значит, и я смогу научиться. Жаль, нельзя заранее узнать, каким животным я могла бы стать. Может, птицей? Главное не рыбой, а то наше общение станет потенциально проблематичным. А вообще бывают анимаги-рыбы?»
Гермиона мысленно перебирала возможные варианты анимагических образов, а перед глазами настойчиво всплывал призрачный силуэт стройной длинноногой лани.
— Нет… — прошептала она и затрясла головой, отгоняя назойливый образ. — Нет, Северус! Лань — это для оленя. А для тебя…
От озарившей её догадки Гермиона всплеснула руками и расхохоталась.
— Овца! — сквозь смех выговорила она. — По всем логическим законам я должна стать овцой!
Жгучая волна обиды и жалости к себе накатила на неё, подступила к самому горлу. Сквозь смех проступили горькие слёзы.
— Северус, ну почему у нас не может быть так, как у всех нормальных людей? Свидания, цветы, звёзды… Ну хоть один-единственный поцелуй на Астрономической башне, наконец!
Размазывая текущие по щекам слёзы, Гермиона смотрела, как баран топчется в своём загоне у корзины с зеленью.
— Знаешь, меня все эти годы не покидает ощущение, что ты просто терпишь моё присутствие. Точнее, тебя всё устраивает. Я сама влезла в твою жизнь, смогла обустроиться там, не мешая тебе. Так зачем тебе совершать какие-то лишние телодвижения, если и так удобно, да? Я же всё сама, всегда сама! А в ответ ты просто милостиво позволяешь себя любить.
Гермиона накручивала себя, и её совершенно не заботило, понимает ли он сейчас её, будет ли потом помнить что-то или нет.
— Молчишь? Ты всегда молчишь! Такими темпами ты и разговаривать со мной перестанешь: дорогая, ты умная, придумай сама себе что-нибудь в ответ. Так, Северус?
Она подошла к барану и встала прямо перед ним.
— Зачем ты вчера пошёл за мной в замок? Сидел бы там, где тебя заперли Минерва с Поппи, и ждал возвращения Дамблдора. А знаешь что, давай-ка иди отсюда! Да-да! И молчи там — в коридоре!
С этими словами Гермиона начала пинками подталкивать барана к выходу, распахнула дверь и указала пальцем в коридор.
— Уходи!
Барашек покорно зацокал копытцами. Гермиона с победоносным видом захлопнула за ним дверь и забралась в кровать.
— Стану волчицей и съем тебя с потрохами! Всё! Спать!
Но быстро заснуть Гермионе не удалось. Проворочавшись с боку на бок, она вспомнила, что в детстве бабушка советовала ей при бессоннице считать баранов.
«Ну вот, и здесь тоже бараны. Наверное, это мой крест», — обречённо подумала Гермиона и старательно представила длинную вереницу уныло стоящих один за другим барашков.
Иронично усмехнувшись, она мысленно поставила во главу процессии маленькую кудрявую овечку.
«Овца Гермиона Грейнджер — это раз! Баран Северус Снейп — это два! Три… четыре»…
…
«Двенадцать… Какое же заклинание применил Дамблдор?»
…
Страница 15 из 24
