Маленькая компания друзей летней ночью решаются отправиться в старый гараж на окраине посёлка. Место, которое местные всеми силами пытаются утаить от любопытных глаз. Однако, когда они забрели по ту сторону веселья и страха, их приключенческая вылазка переворачивается с ног на голову.
32 мин, 48 сек 729
Руки автоматически прижались к лицу, стараясь закрыть открытую рану.
— Рома, ты чего! — испугано спросила Аня.
— И у муня, кровь язык, — Произнёс Рома, заплетаясь в словах. И в эту же секунду понял, что ничего этого нет. Аня и Вика успокаивали Рому, он закрыл глаза ладонями, стараясь нормализовать дыхание.
— Надо выбираться! — крикнула Аня.
— Д как ты выберешься, там кто-то шляется, нужно просто ждать, — сказал Егор.
— Чего ждать! Ждать, когда у него инфаркт случится! — Аня срывалась на Егора. Ей хотелось плакать, но она осознавала, если даст волю эмоциям, то тьма полностью всех поглотит. Скрипнув дверцей шкафчика, находящегося под столом, Ярик отпрянул назад. Тряся своей рукой, он указывал пальцами на открывшуюся ему картину. Прямо на стенках шкафчика, словно новогодняя мишура, прибиты ржавыми гвоздями засохшие человеческие уши. А на полке лежали глазные яблоки с зубами. Всё измазано засохшей кровью, а в середине стоит рамка с фотографией, изображение которой замалёвано чёрной краской. Вику стошнило прямо на диван от увиденного.
— Закрой его! — крикнул Егор. Рома мельком увидел то, что напугало друзей, и злобное ощущение накатило снова. Чьи-то холодные руки вцепились в его лицо, затем медленно свободными длинными фалангами, просовывал в щель между глазным яблоком и прорезью пальцы. Всё глубже и глубже, а после вытесняет их, вжимая в стенки черепа. Он стоял разинув рот и оттопырив глаза, словно в трансе.
— Рома, очнись! — крикнул Ярик, ударив Рому по щеке. Гримаса на лице застыла, из щелей отодвинутых глазниц потекли слёзы. К нему подбежал Егор и стал трясти, изо всех сил рыча: «Просыпайся!» Боль отступила и Рома свалился на несколько минут, потеряв сознание…
Очнувшись, он увидел знакомый потолок и стены, голова чертовский болела. Миша ходил из стороны в сторону, Егор успокаивал Аню. Ярик стоял у двери прислушивался.
— Ну как ты, Рома? — окликнула его Вика, он увидел её блестящие глаза, которые готовы были заплакать. По ней понятно, что она держалась из последних сил. В полусонном состоянии его руки чесались, он отодвинул рукава и увидел, как по руке ползёт, растягиваясь, опарыш. Он спокойно снял его с руки, разглядывая, как личинка мухи шевелится между пальцами. Затем скинуло её на пол.
— Уже 03:20, скоро должно рассветать, — нервно произнёс Миша.
— За дверью, вроде, ничего не слышно, но нужно удостовериться, — сказал Ярик. — Кому-то придётся выйти за дверь, убедиться, что опасность миновала. — Всем было очень страшно, особенно, после увиденного в шкафу под столом. Вика помогла встать Роме, усадив его аккуратно на табуретку.
— Предлагаю тянуть жребий! — сказал Егор. — Так будет честно, один выйдет, второй будет стоять на стрёме, возле двери.
— Может, в камень ножницы бумага? — сказал Миша и добавил. — Только поменяем правила, пойдёт не проигравший, а тот, кто выиграет.
— А какая разница? — спросил Егор.
— Когда, ты играешь в эту игру, ты концентрируешься на том, чтобы выиграть, — ответил Миша, посмотрев в окно, где не было и намёка на рассвет. — Многие из нас знают тактику, а играя наоборот, наши шансы будут равны. Он посмотрел на время, уже было 3:30, рассвета всё не было: «Разбиваемся на две группы, нас шестеро: по три человека в каждой» Они послушались, и стали играть в самую важную партию«камень, ножницы бумага» за всю жизнь. Егор играл с Аней и Яриком, Миша с Ромой и Викой.
— Тогда добавим ещё одно правило! — остановил всех Егор. — Показываем знаки с первого хода.
— Насчёт три, — сказал Миша. — Раз, два… . Три.
В обеих группах два человека показали камень, и только один показал ножницы. Это были Миша и Ярик. Никому от этого легче не стало. Миша посмотрел обречённо, впервые ребята увидели, что ему стало страшно. Он попросил у Ромы телефон, чтобы хоть как-то осветить путь. Ярик помог вынуть скамейку из дверной ручки.
— Подожди, — сказал Егор, он облокотил скамейку о стенку, и ударил по ней ногой, та раскололась на две части. — Держите так хоть какая та защита. Миша приготовился, сжав в кулак деревяшку и телефон.
— Открываю, — сказал Ярик. И скрип несмазанных петель второй раз прозвучал в эту ночь. Как только дверь распахнулась, лишь свет осветил помещение, ребята увидели, как вход забаррикадировала трёхметровая трава, которой раньше здесь не было. Стебли досягали высоты в три раза больше, чем сам гараж. Так по крайней мере казалось, сквозь этот травяной лес, не видно было неба.
— Это что ещё за херня! — процедил Миша.
— Это… Этого же не было, когда мы заходили, — сказал Егор.
По запаху растения напоминали борщевик, Ярик наклонил голову в надежде увидеть просвет. Но сквозь дебри и головки зонтиков ничего не было видно, кроме темноты, которая словно туман надвигалась в сторону двери. Это же заметил и Миша, он крикнул в последний момент.
— Рома, ты чего! — испугано спросила Аня.
— И у муня, кровь язык, — Произнёс Рома, заплетаясь в словах. И в эту же секунду понял, что ничего этого нет. Аня и Вика успокаивали Рому, он закрыл глаза ладонями, стараясь нормализовать дыхание.
— Надо выбираться! — крикнула Аня.
— Д как ты выберешься, там кто-то шляется, нужно просто ждать, — сказал Егор.
— Чего ждать! Ждать, когда у него инфаркт случится! — Аня срывалась на Егора. Ей хотелось плакать, но она осознавала, если даст волю эмоциям, то тьма полностью всех поглотит. Скрипнув дверцей шкафчика, находящегося под столом, Ярик отпрянул назад. Тряся своей рукой, он указывал пальцами на открывшуюся ему картину. Прямо на стенках шкафчика, словно новогодняя мишура, прибиты ржавыми гвоздями засохшие человеческие уши. А на полке лежали глазные яблоки с зубами. Всё измазано засохшей кровью, а в середине стоит рамка с фотографией, изображение которой замалёвано чёрной краской. Вику стошнило прямо на диван от увиденного.
— Закрой его! — крикнул Егор. Рома мельком увидел то, что напугало друзей, и злобное ощущение накатило снова. Чьи-то холодные руки вцепились в его лицо, затем медленно свободными длинными фалангами, просовывал в щель между глазным яблоком и прорезью пальцы. Всё глубже и глубже, а после вытесняет их, вжимая в стенки черепа. Он стоял разинув рот и оттопырив глаза, словно в трансе.
— Рома, очнись! — крикнул Ярик, ударив Рому по щеке. Гримаса на лице застыла, из щелей отодвинутых глазниц потекли слёзы. К нему подбежал Егор и стал трясти, изо всех сил рыча: «Просыпайся!» Боль отступила и Рома свалился на несколько минут, потеряв сознание…
Очнувшись, он увидел знакомый потолок и стены, голова чертовский болела. Миша ходил из стороны в сторону, Егор успокаивал Аню. Ярик стоял у двери прислушивался.
— Ну как ты, Рома? — окликнула его Вика, он увидел её блестящие глаза, которые готовы были заплакать. По ней понятно, что она держалась из последних сил. В полусонном состоянии его руки чесались, он отодвинул рукава и увидел, как по руке ползёт, растягиваясь, опарыш. Он спокойно снял его с руки, разглядывая, как личинка мухи шевелится между пальцами. Затем скинуло её на пол.
— Уже 03:20, скоро должно рассветать, — нервно произнёс Миша.
— За дверью, вроде, ничего не слышно, но нужно удостовериться, — сказал Ярик. — Кому-то придётся выйти за дверь, убедиться, что опасность миновала. — Всем было очень страшно, особенно, после увиденного в шкафу под столом. Вика помогла встать Роме, усадив его аккуратно на табуретку.
— Предлагаю тянуть жребий! — сказал Егор. — Так будет честно, один выйдет, второй будет стоять на стрёме, возле двери.
— Может, в камень ножницы бумага? — сказал Миша и добавил. — Только поменяем правила, пойдёт не проигравший, а тот, кто выиграет.
— А какая разница? — спросил Егор.
— Когда, ты играешь в эту игру, ты концентрируешься на том, чтобы выиграть, — ответил Миша, посмотрев в окно, где не было и намёка на рассвет. — Многие из нас знают тактику, а играя наоборот, наши шансы будут равны. Он посмотрел на время, уже было 3:30, рассвета всё не было: «Разбиваемся на две группы, нас шестеро: по три человека в каждой» Они послушались, и стали играть в самую важную партию«камень, ножницы бумага» за всю жизнь. Егор играл с Аней и Яриком, Миша с Ромой и Викой.
— Тогда добавим ещё одно правило! — остановил всех Егор. — Показываем знаки с первого хода.
— Насчёт три, — сказал Миша. — Раз, два… . Три.
В обеих группах два человека показали камень, и только один показал ножницы. Это были Миша и Ярик. Никому от этого легче не стало. Миша посмотрел обречённо, впервые ребята увидели, что ему стало страшно. Он попросил у Ромы телефон, чтобы хоть как-то осветить путь. Ярик помог вынуть скамейку из дверной ручки.
— Подожди, — сказал Егор, он облокотил скамейку о стенку, и ударил по ней ногой, та раскололась на две части. — Держите так хоть какая та защита. Миша приготовился, сжав в кулак деревяшку и телефон.
— Открываю, — сказал Ярик. И скрип несмазанных петель второй раз прозвучал в эту ночь. Как только дверь распахнулась, лишь свет осветил помещение, ребята увидели, как вход забаррикадировала трёхметровая трава, которой раньше здесь не было. Стебли досягали высоты в три раза больше, чем сам гараж. Так по крайней мере казалось, сквозь этот травяной лес, не видно было неба.
— Это что ещё за херня! — процедил Миша.
— Это… Этого же не было, когда мы заходили, — сказал Егор.
По запаху растения напоминали борщевик, Ярик наклонил голову в надежде увидеть просвет. Но сквозь дебри и головки зонтиков ничего не было видно, кроме темноты, которая словно туман надвигалась в сторону двери. Это же заметил и Миша, он крикнул в последний момент.
Страница 8 из 10
