Фандом: Гарри Поттер. Как часто слова, произнесенные в шутку, вдруг становятся реальностью? Маги точно знают, что достаточно часто. Гарри и Одри отправились на второй курс Хогвартса, надеясь, что этот год получится чуть веселее предыдущего. Так и получилось, вот только юные мародеры имели в виду совсем другое веселье.
А потом оказывается, что дневник — это не совсем дневник, что это темный артефакт и в нем не просто записи Волдеморта. В нем частичка души. Это испугало ее сразу, но потом она прочитала книгу о крестражах и теперь была просто в ужасе. Как, как Сириус мог допустить, чтобы Гарри так долго держал у себя нечто подобное? Почему не потребовал доставить дневник ему немедленно, отправить за ним домовика, раз не доверяет почте, ну или все же заставить ее принести его лично? Да, те недели выдались напряженными, но если бы она знала, что это…
На Гарри, который общался с дневником, а потом его потерял, Нарцисса не злилась. Они так привыкли, что Гарри ведет себя взросло, что он здраво рассуждает и уже сейчас заботиться о будущем… что попросту забыли о его настоящем возрасте. Он мог выглядеть старше, чем есть. Может вести себя как взрослый и даже чувствовать себя взрослым. Но это не отменяет того, что ему всего двенадцать, он ребенок, его, так или иначе, привлекают тайны и загадки, а еще он несколько тщеславен. Она, конечно, провела с ним воспитательную беседу, даже позволив себе считывать его мысли. И понимала, что больше всего себя корит сам Гарри.
Вот и выходит, что во всем виноват Сириус. Ну и с ним заодно — Белла и Ремус, которые были в курсе, но не посчитали нужным написать ей. Бальзамом на душу легла гневная отповедь Андромеды. Ох, как в этот момент она была похожа на тетушку Вальбургу. Как презрительно кривила губы, как произносила ругательства, как срывалась на крик в самых драматичных местах… Сириус, хоть и был выше кузины на целую голову, сильнее как маг и гораздо старше по положению, весь словно скукожился и стоял, печально понурив голову. Ну, право, будто щенок, что напрудил на ковер. Когда злость на Сириуса наполняла Нарциссу до краев, она вспоминала ту сцену и ей становилось чуточку легче.
За последнее время ее гнев несколько поутих и она уже смогла в эти выходные по-настоящему насладиться семейным обедом, но вечером оказалось, что ничего они искать не будут и в Хогвартс не пойдут. Об этом кузен известил ее как всегда лаконичным письмом. Пылая праведным гневом, Нарцисса отправила обратно с письмом домовика. Ответ, хоть и был в разы подробнее, ничуть ее не успокоил. «Согласен с точкой зрения Дамблдора. Подождем неделю. Следи за детьми.»
Нарцисса, в отличие от большинства Блэков, была не так уж хороша в боевых заклинаниях. Но она никогда и не прилагала к этому усилий. Зачем? Она ведь сильный легилимент. Взламывать защиту разума — задача не из простых. Но это больнее любого круциатуса, а если посильнее ударить силой своего разума, то не понадобится и Авада. Последнее Нарцисса знала лишь в теории, но понимала, что сегодня ей как никогда сильно хочется проверить это утверждение. Сириуса убивать она не планировала. Ему еще род продолжать, да и вроде как любимый кузен. А вот на Дамблдоре Нарцисса бы испытала свои силы. То, что он тоже легилимент, лишь сделало бы процесс интереснее. Практики у нее, конечно, поменьше. Но она рождена с этим, а не училась по книжкам. Только дайте ей этого старикашку, уж она ему устроит.
Не в силах сидеть на одном месте, она расхаживала по кабинету, стараясь унять гнев. Понимая, что впервые в жизни она по-настоящему ощутила на себе приступ знаменитого бешенства Блэков, Нарцисса даже усмехнулась. А раньше не понимала, как так можно разозлиться, чтобы почти себя не контролировать. А теперь сама расхаживает кругами по комнате и старается унять жуткое желание кого-нибудь проклясть.
Несмотря на сильную взвинченность, Нарцисса все же едва сдержала испуганный вскрик, когда в дверь классной комнаты кто-то громко застучал. Из-за запертой двери между кабинетом и классом звук был приглушенным, но уж слишком неожиданным в столь поздний час. За окном было давно темно, в Хогвартсе введен комендантский час, но при этом любой профессор отправил бы к ней домовика, или, как минимум, стучался бы в дверь кабинета, точно зная, где та находится.